Сказывают, не одного доброго молодца с ума свели. Стоит только раз увидеть русалку, так до смерти все по ней тосковать будешь; коли женатый - бросишь жену и детей, коли холостой - забудешь свою ладушку!

Елена задумалась.

- Девушки, - сказала она, помолчав, - что, в Литве есть русалки?

- Там-то их самая родина; что на Украине, что в Литве - то все одно…

Елена вздохнула. В эту минуту послышался конский топот, и белая шапка Серебряного показалась над частоколом.

Увидя мужчину, Елена хотела скрыться, но, бросив еще взгляд на всадника, она вдруг стала как вкопанная. Князь также остановил коня. Он не верил глазам своим. Тысяча мыслей в одно мгновение втеснились в его голову, одна другой противореча. Он видел пред собой Елену, дочь Плещеева-Очина, ту самую, которую он любил и которая клялась ему в любви пять лет тому назад. Но каким случаем она попала в сад к боярину Морозову?

Тут только Никита Романович заметил на голове Елены жемчужный кокошник и побледнел.

Она была замужем!

«Брежу ли я? - подумал он, вперив в нее неподвижный, как будто испуганный взгляд, - во сне ли это вижу?»

- Девушки! - упрашивала Елена, - отойдите, я позову вас, отойдите немного, оставьте меня одну! Боже мой, боже мой! Пресвятая богородица! Что мне делать! Что сказать мне!

Серебряный между тем оправился.

- Елена Дмитриевна, - произнес он решительно, - отвечай мне единым словом: ты замужем? Это не обман? Не шутка? Ты точно замужем?

Елена в отчаянии искала слов и не находила их.

- Отвечай мне, Елена Дмитриевна, не морочь меня долее, теперь не святки!

- Выслушай меня, Никита Романович, - прошептала Елена.

Князь задрожал.

- Нечего мне слушать, - сказал он, - я все понял. Не трать речей понапрасну, прости, боярыня!

И он рванул коня назад.

- Никита Романыч! - вскричала Елена, - молю тебя Христом и пречистою его матерью, выслушай меня! Убей меня после, но сперва выслушай!

Она не в силах была продолжать; голос ее замер; колени опустились на дерновую скамью; она протянула умоляющие руки к Серебряному.

Судорога пробегала по всем членам князя, но жалость зашевелилась в его сердце. Он остановился.

Елена, задыхаясь от слез, стала рассказывать, как преследовал ее Вяземский, как наконец царь взялся ее сосватать за своего любимца и как она в отчаянии отдалась старому Морозову. Прерывая рассказ свой рыданиями, она винилась в невольной измене; говорила, что должна бы скорее наложить на себя руки, чем выйти за другого, и проклинала свое малодушие.

- Ты не можешь меня любить, князь, - говорила она, - не написано тебе любить меня! Но обещай мне, что не проклянешь меня; скажи, что прощаешь меня в великой вине моей!

Князь слушал, нахмуря брови, но не отвечал ничего.

- Никита Романыч, - прошептала Елена боязливо, - ради Христа, вымолви хоть словечко!

И она устремила на него глаза, полные страха и ожидания, и вся душа ее обратилась в красноречивый умоляющий взор.

Сильная борьба происходила в Серебряном.

- Боярыня, - сказал он наконец, и голос его дрожал, - видно, на то была воля божия… и ты не так виновата… да, ты не виновата… не за что прощать тебя, Елена Дмитриевна, я не кляну тебя, - нет - видит бог, не кляну - видит бог, я… я по-прежнему люблю тебя!

Слова эти вырвались у князя сами собою.

Елена вскрикнула, зарыдала и кинулась к частоколу.

В тот же миг князь поднялся на стременах и схватился за колья ограды. Елена с другой стороны уже стояла на скамье. Без размышления, без самосознания они бросились друг к
страница 18
Толстой А.Н.   Князь Серебряный, Упырь, Семья вурдалака