Астраханскому еще и это Сибирское, доколе всевышний благоволит стоять миру!

И, проговорив свою краткую речь, Кольцо вместе с товарищами опустился на колени и преклонил голову до земли.

- Встаньте, добрые слуги мои! - сказал Иоанн. - Кто старое помянет, тому глаз вон, и быть той прежней опале не в опалу, а в милость. Подойди сюда, Иван!

И царь протянул к нему руку, а Кольцо поднялся с земли и, чтобы не стать прямо на червленое подножие престола, бросил на него сперва свою баранью шапку, наступил на нее одною ногою и, низко наклонившись, приложил уста свои к руке Иоанна, который обнял его и поцеловал в голову.

- Благодарю преблагую и пресущественную троицу, - сказал царь, подымая очи к небу, - зрю надо мною всемогущий промысел божий, яко в то самое время, когда теснят меня враги мои, и даже ближние слуги с лютостью умышляют погубить меня, всемилостивый бог дарует мне верх и одоление над погаными и славное приращение моих государств!

И, обведя торжествующим взором бояр, он прибавил с видом угрозы:

- Аще господь бог за нас, никто же на ны! Имеющие уши слышати да слышат!

Но в то же время он почувствовал, что напрасно омрачает общую радость, и обратился к Кольцу, милостиво смягчая выражение очей:

- Как нравится тебе на Москве? Видывал ли ты где такие палаты и церкви? Али, может, ты уже прежде бывал здесь?

Кольцо улыбнулся скромно-лукавою улыбкой, и белизна зубов его как будто осветила его смуглое, загорелое лицо.

- Где нам, малым людям, такие чудеса видеть! - сказал он, смиренно пожимая плечами. - Нам и во сне такой лепоты не снилось, великий государь! Живем на Волге по-мужицки, про Москву только слухом слышим, а в этом краю отродясь не бывали!

- Поживи здесь, - сказал Иоанн благоволительно, - я тебя изрядно велю угостить. А грамоту Ермака мы прочли и вразумели и уже приказали князю Болховскому да Ивану Глухову с пятьюстами стрельцов идти помогать вам.

- Премного благодарствуем, - отвечал Кольцо, низко кланяясь, - только не мало ли будет, великий государь?

Иоанн удивился смелости Кольца.

- Вишь ты какой прыткий! - сказал он, глядя на него строго. - Уж не прикажешь ли мне самому побежать к вам на прибавку? Ты думаешь, мне только и заботы, что ваша Сибирь? Нужны люди на хана и на Литву. Бери что дают, а обратным путем набирай охотников. Довольно теперь всякой голи на Руси. Вместо чтоб докучать мне по все дни о хлебе, пусть идут селиться на те новые земли! И архиерею вологодскому написали мы, чтоб отрядил десять попов, обедни вам служить и всякие требы исполнять.

- И на этом благодарим твою царскую милость, - ответил Кольцо, вторично кланяясь. - Это дело доброе; только не пожалей уж, великий государь, поверх попов, и оружия дать нам сколько можно, и зелья огнестрельного поболе!

- Не будет вам и в этом оскудения. Есть Болховскому про то указ от меня.

- Да уж и пообносились мы больно, - заметил Кольцо, с заискивающею улыбкой и пожимая плечами.

- Небось некого в Сибири по дорогам грабить? - сказал Иоанн, недовольный настойчивостью атамана. - Ты, я вижу, ни одной статьи не забываешь для своего обихода, только и мы нашим слабым разумом обо всем уже подумали. Одежу поставят вам Строгоновы; я же положил мое царское жалованье начальникам и рядовым людям. А чтоб и ты, господин советчик, не остался без одежи, жалую тебе шубу с моего плеча!

По знаку царя два стольника принесли дорогую шубу, покрытую золотою парчой, и надели ее на Ивана Кольцо.

- Язык-то у тебя, я вижу, остер, - сказал Иоанн, - а есть
страница 166
Толстой А.Н.   Князь Серебряный, Упырь, Семья вурдалака