Долго оба молчали.

- Вот, - проговорил наконец Серебряный, - вот как нам пришлось свидеться!

- Нам нельзя было свидеться иначе!.. - сказала едва внятно Елена.

- Зачем не подождала ты меня, Елена Дмитриевна? - сказал Серебряный.

- Если б я подождала тебя, - прошептала она, - у меня недостало бы силы… ты не пустил бы меня… довольно и так греха на мне, Никита Романыч…

Настало опять молчание. Сердце Серебряного сильно билось.

- Елена Дмитриевна! - сказал он прерывающимся от волнения голосом, - я навсегда прощаюсь с тобой, навсегда, Елена Дмитриевна… Дай же мне в последний раз взглянуть на тебя… дай на твои очи в последний раз посмотреть… откинь свое покрывало, Елена!

Елена исхудалою рукой подняла черную ткань, закрывавшую верхнюю часть ее лица, и князь увидел ее тихие глаза, красные от слез, и встретил знакомый кроткий взор, отуманенный бессонными ночами и душевным страданием.

- Прости, Елена! - вскричал он, падая ниц и кланяясь ей в ноги, - прости навсегда! Дай господь забыть мне, что могли мы быть счастливы!

- Нет, Никита Романыч, - сказала грустно Елена, - счастья нам не было написано. Кровь Дружины Андреича была бы между счастьем и нами. За меня он пошел под опалу, я же погрешила против него, я виновница его смерти! Нет, Никита Романыч, мы не могли быть счастливы. Да и кто теперь счастлив?

- Да, - повторил Серебряный, - кто теперь счастлив! Не милостив господь ко святой Руси; а все же не думал я, что нам заживо придется разлучиться навеки!

- Не навеки, Никита Романыч, - улыбнулась грустно Елена, - а только здесь, в этой жизни. Так должно было быть. Не личила бы нам одним радость, когда вся земля терпит горе и скорбь великую!

- Зачем, - сказал с мрачным видом Серебряный, - зачем не сложил я голову на татарскую саблю! Зачем не казнил меня царь, когда я ему повинную принес! Что мне теперь осталось на свете?

- Неси крест свой, Никита Романыч, как я мой крест несу. Твоя доля легче моей. Ты можешь отстаивать родину, а мне остается только молиться за тебя и оплакивать грех мой!

- Какая родина! Где наша родина! - вскричал Серебряный. - От кого нам ее отстаивать? Не татары, а царь губит родину! Мысли мои помешались, Елена Дмитриевна… Ты одна еще поддерживала мой разум; теперь все передо мной потемнело; не вижу боле, где ложь, где правда. Все доброе гибнет, все злое одолевает! Часто, Елена Дмитриевна, приходил мне Курбский на память, и я гнал от себя эти грешные мысли, пока еще была цель для моей жизни, пока была во мне сила; но нет у меня боле цели, а сила дошла до конца… рассудок мой путается…

- Просвети тебя боже, Никита Романыч! Ужели оттого, что твое счастье погибло, ты сделаешься врагом государевым, пойдешь наперекор всей земле, которая держит пред ним поклонную голову? Вспомни, что бог посылает нам испытание, чтобы мы могли свидеться на том свете! Вспомни всю жизнь свою и не солги против самого себя, Никита Романыч!

Серебряный опустил голову. Вскипевшее в нем негодование уступило место строгим понятиям долга, в которых он был воспитан и которое доселе свято хранил в своем сердце, хотя и не всегда был в силах им покоряться.

- Неси крест свой, Никита Романыч! - повторила Елена. - Иди, куда посылает тебя царь. Ты отказался вступить в опричнину, и совесть твоя чиста. Иди же на врагов земли русской; а я не перестану молиться за нас обоих до последнего моего часа!

- Прости же, Елена, прости, сестра моя! - воскликнул Серебряный, бросаясь к ней.

Она встретила спокойным взглядом его сокрушенный
страница 161
Толстой А.Н.   Князь Серебряный, Упырь, Семья вурдалака