этот Морозов измены, уж не хочет ли извести государя!

- Ах ты, мошенник! - вскричал Михеич, забывая осторожность, с которою начал было говорить, - да разве мой господин знается с изменниками!

- А, так ты еще ругаться! Долой его с лошади, ребята, в плети его!

Тут сам Серебряный подскакал к опричникам.

- Назад! - закричал он так грозно, что они невольно остановились. - Если кто из вас, - продолжал князь, - хоть пальцем тронет этого человека, я тому голову разрублю, а остальные будут отвечать государю!

Опричники смутились; но новые товарищи подошли из соседних улиц и обступили князя. Дерзкие слова посыпались из толпы; многие вынули сабли, и несдобровать бы Никите Романовичу, если бы в это время не послышался вблизи голос, поющий псалом, и не остановил опричников как будто волшебством. Все оглянулись в сторону, откуда раздавался голос. По улице шел человек лет сорока в одной полотняной рубахе. На груди его звенели железные кресты и вериги [[42]], а в руках были деревянные четки. Бледное лицо его выражало необыкновенную доброту, на устах, осененных реденькою бородой, играла улыбка, но глаза глядели мутно и неопределенно.

Увидев Серебряного, он прервал свое пение, подошел поспешно к нему и посмотрел ему прямо в лицо.

- Ты, ты! - сказал он, как будто удивляясь, - зачем ты здесь, между ними?

И, не дожидаясь ответа, он начал петь: «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых!»

Опричники посторонились с видом почтения, но он, не обращая на них внимания, опять стал смотреть в глаза Серебряному.

- Микитка, Микитка! - сказал он, качая головой, - куда ты заехал?

Серебряный никогда не видал этого человека и удивился, что он называет его по имени.

- Разве ты знаешь меня? - спросил он.

Блаженный засмеялся.

- Ты мне брат! - отвечал он. - Я тотчас узнал тебя. Ты такой же блаженный, как и я. И ума-то у тебя не боле моего, а то бы ты сюда не приехал. Я все твое сердце вижу. У тебя там чисто, чисто, одна голая правда; мы с тобой оба юродивые! А эти… - продолжал он, указывая на вооруженную толпу, - эти нам не родня! У!

- Вася, - сказал один из опричников, - не хочешь ли чего? Не надо ль тебе денег?

- Нет, нет, нет! - отвечал блаженный, - от тебя ничего не хочу! Вася ничего не возьмет от тебя, а подай Микитке чего он просит!

- Божий человек, - сказал Серебряный, - я спрашивал, где живет боярин Морозов?

- Дружина-то? Этот наш! Этот праведник! Только голова у него непоклонная! у, какая непоклонная! А скоро поклонится, скоро поклонится, да уж и не подымется!

- Где он живет? - повторил ласково Серебряный.

- Не скажу! - ответил блаженный, как будто рассердившись, - не скажу, пусть другие скажут. Не хочу посылать тебя на недоброе дело.

И он поспешно удалился, затянув опять свой прерванный псалом.

Не понимая его слов и не тратя времени на догадки, Серебряный снова обратился к опричникам.

- Что ж, - спросил он, - скажете ли вы наконец, как найти дом Морозова?

- Ступай все прямо, - отвечал грубо один из них. - Там, как поворотишь налево, там тебе и будет гнездо старого ворона.

По мере того как князь удалялся, опричники, усмиренные появлением юродивого, опять начинали буянить.

- Эй! - закричал один, - отдай Морозову поклон от нас да скажи, чтобы готовился скоро на виселицу; больно зажился!

- Да и на себя припаси веревку! - крикнул вдогонку другой.

Но князь не обратил внимания на их ругательства.

«Что хотел сказать мне блаженный? - думал он, потупя голову. - Зачем не указал он мне дом
страница 15
Толстой А.Н.   Князь Серебряный, Упырь, Семья вурдалака