усмехнулся.

- Кто ты? - повторил боярин.

- А Митька! - ответил он добродушно и как бы удивляясь вопросу.

- Спасибо тебе, молодец! - сказал Морозов парню, - спасибо, что хочешь за правду постоять. Коли одолеешь ворога моего, не пожалею для тебя казны. Не все у меня добро разграблено; благодаря божьей милости есть еще чем бойца моего наградить!

Хомяк видел Митьку на Поганой Луже, где парень убил под ним коня ударом дубины и, думая навалиться на всадника, притиснул под собою своего же товарища. Но в общей свалке Хомяк не разглядел его лица, да, впрочем, в Митькиной наружности не было ничего примечательного. Хомяк не узнал его.

- Чем хочешь ты драться? - спросил приставленный к полю боярин, глядя с любопытством на парня, у которого не было ни брони, ни оружия.

- Чем драться? - повторил Митька и обернулся назад, отыскивая глазами гусляра, чтобы с ним посоветоваться.

Но гусляр, видно; отошел на другое место, и, сколько ни глядел Митька, он не мог найти его.

- Что ж, - сказал боярин, - бери себе саблю да бронь, становись к полю!

Митька стал озираться в замешательстве.

Царю показались приемы его забавными.

- Дать ему оружие! - сказал он. - Посмотрим, как он умеет биться!

Митьке подали полное вооружение; но он, сколько ни старался, никак не мог пролезть в рукава кольчуги, а шлем был так мал для головы его, что держался на одной макушке.

В этом наряде Митька, совершенно растерянный, оборачивался то направо, то налево, все еще надеясь найти гусляра и спросить его, что ему делать.

Глядя на него, царь начал громко смеяться. Примеру его последовали сперва опричники, а потом и все зрители.

- Чаво вы горла дярете-то? - сказал Митька с неудовольствием, - я и без вашего колпака и без железной рубахи-то на энтова пойду!

Он указал пальцем на Хомяка и начал стаскивать с себя кольчугу.

Раздался новый хохот.

- С чем же ты пойдешь? - спросил боярин.

Митька почесал затылок.

- А нет у вас дубины? - спросил он протяжно, обращаясь к опричникам.

- Да что это за дурень? - вскричали они, - откуда он взялся? Кто его втолкнул сюда? Или ты, болван, думаешь, мы по-мужицки дубинами бьемся?

Но Иван Васильевич забавлялся наружностью Митьки и не позволил прогнать его.

- Дать ему ослоп [[135]], - сказал он, - пусть бьется как знает!

Хомяк обиделся.

- Государь, не вели мужику на холопа твоего порухи класть! - воскликнул он. - Я твоей царской милости честно в опричниках служу и сроду еще на ослопах не бился!

Но царь был в веселом расположении духа.

- Ты бейся саблей, - сказал он, - а парень пусть бьется по-своему. Дать ему ослоп. Посмотрим, как мужик за Морозова постоит!

Принесли несколько дубин. Митька взял медленно в руки одну за другой, осмотрел каждую и, перебрав все дубины, повернулся прямо к царю.

- А нет ли покрепчае? - произнес он вялым голосом, глядя вопросительно в очи Ивану Васильевичу.

- Принести ему оглоблю, - сказал царь, заранее потешаясь ожидающим его зрелищем.

Вскоре в самом деле явилась в руках Митьки тяжелая оглобля, которую опричники вывернули насмех из стоявшего на базаре воза.

- Что, эта годится? - спросил царь.

- А для ча! - отвечал Митька, - пожалуй, годится. - И, схватив оглоблю за один конец, он для пробы махнул ею по воздуху так сильно, что ветер пронесся кругом и пыль закружилась, как от налетевшего вихря.

- Вишь, черт! - промолвили, переглянувшись, опричники.

Царь обратился к Хомяку.

- Становись! - сказал он повелительно и прибавил с усмешкой: -
страница 133
Толстой А.Н.   Князь Серебряный, Упырь, Семья вурдалака