такого коня! Ведь всякие перебывали, а небось такого бог не послал! Что бы, - прибавил он про себя, - что бы было в ту пору этому седоку, как он есть, на Поганую Лужу выехать! Слышь ты, - продолжал он весело, толкая локтем товарища, - слышь ты, дурень, который конь тебе боле по сердцу?

- А тот! - отвечал парень, указывая пальцем на морозовского коня.

- Тот? А зачем же тот?

- А затем, что поплотняе! - ответил парень лениво.

Гусляр залился смехом, но в это время раздался голос бирючей [[134]].

- Православные люди! - кричали они в разные концы площади, - зачинается судный бой промеж оружничего царского, князь Афанасья Иваныча Вяземского, и боярина Дружины Андреича Морозова. Тягаются они в бесчестии своем, в бою и увечье, и в увозе боярыни Морозовой! Православные люди! Молитесь пресвятой троице, дабы даровала она одоление правой стороне!

Площадь затихла. Все зрители стали креститься, а боярин, приставленный ведать поединок, подошел к царю и проговорил с низким поклоном:

- Прикажешь ли, государь, зачинаться полю?

- Зачинайте! - сказал Иоанн.

Боярин, окольничий, поручники, стряпчие и оба дьяка отошли в сторону.

Боярин подал знак.

Противники вынули оружие.

По другому знаку надлежало им скакать друг на друга, но, к изумлению всех, Вяземский закачался на седле и выпустил из рук поводья. Он свалился бы на землю, если б поручник и стряпчий не подбежали и не помогли ему сойти с коня. Подоспевшие конюхи успели схватить аргамака под уздцы.

- Возьмите его! - сказал Вяземский, озираясь померкшими очами, - я буду биться пешой!

Видя, что князь сошел с коня, Морозов также слез с своего черно-пегого и отдал его конюхам.

Стряпчий Морозова подал ему большой кожаный щит с медными бляхами, приготовленный на случай пешего боя.

Стряпчий Вяземского поднес ему также щит, вороненый, с золотою насечкой и золотою бахромой.

Но Афанасий Иванович не имел силы вздеть его на руку. Ноги под ним подкосились, и он упал бы вторично, если б его не подхватили.

- Что с тобой, князь? - сказали в один голос стряпчий и поручник, с удивлением глядя ему в очи, - оправься, князь! У поля не стоять, все равно что побиту быть!

- Сымите с меня бронь! - проговорил Вяземский, задыхаясь. - Сымите бронь! Корень душит меня!

Он сбросил с себя ерихонку, разорвал ожерелье кольчуги и сдернул с шеи гайтан, на котором висела шелковая ладанка с болотным голубцом.

- Анафема тебе, колдун! - вскричал он, бросая гайтан далеко от себя. - Анафема, что обманул меня!

Дружина Андреевич подошел к Вяземскому с голым тесаком.

- Сдавайся, пес! - сказал он, замахнувшись. - Сознавайся в своем окаянстве!

Поручники и стряпчие бросились между князя и Морозова.

- Нет! - сказал Вяземский, и отуманенный взор его вспыхнул прежнею злобою, - рано мне сдаваться! Ты, старый ворон, испортил меня! Ты свой тесак в святую воду окунул! Я поставлю за себя бойца, и тогда увидим, чья будет правда!

Между стряпчими обеих сторон зачался спор. Один утверждал, что суд окончен в пользу Морозова; другой - что суда вовсе не было, потому что не было боя.

Царь между тем заметил движение Вяземского и велел подать себе брошенную им ладанку. Осмотрев ее с любопытством и недоверчивостью, он подозвал Малюту.

- Схорони это, - шепнул он, - пока не спрошу! А теперь, - произнес он громко, - подвести ко мне Вяземского.

- Что, Афоня? - сказал он, усмехаясь двусмысленно, когда подошел к нему Вяземский. - Видно, Морозов тебе не под силу?

- Государь, - ответил князь,
страница 131
Толстой А.Н.   Князь Серебряный, Упырь, Семья вурдалака