стать жертвой кровавого исступления вышеназванных лжепророков… Протоколы о времени, месте и подробностях казни будут в свое время переданы в американское посольство… Господа, я кончил. Господин лейтенант, позвольте вам вручить письмо для передачи господину атташе.

Американец секунду колебался, но взял письмо и медленно засунул его в набедренный карман френча. Лаше предложил обменяться мнениями. Все головы повернулись к графу де Мерси. Тот сломал, наконец, кончик карандаша.

– Кажется, нужно, чтобы я высказался? Мои дорогие дамы и господа… Что я могу прибавить к словам энергичного Магомета бек Хаджет Лаше? Я очень живо провел сегодняшний вечер. Надеюсь, в Париже с чувством удовлетворения воспримут новеллу моего друга Хаджет Лаше.


Покинув заседание, граф де Мерси и адъютант американского атташе не спеша шли по Ваза-гатан. Прохожих было мало. Бесшумно вверх и вниз по главной улице проносились машины. Ночной ветер неприятно подувал с залива.

– Все-таки маленький городок, не правда ли? – беспечно сказал граф де Мерси.

Американец шагал, глядя под ноги, – на этот раз он заговорил:

– Как вы относитесь к сообщениям полковника Магомета бек Хаджет Лаше?

– Татарин врет процентов на семьдесят пять, – беспечно ответил граф де Мерси.

– Сегодня мне показалось, что нас втягивают в грязное дело.

– Это не совсем так, дорогой друг.

– Вы находите, что бывают дела грязнее?

– Сегодня нам демонстрировали один из участков белого фронта, снабженного не совсем обычным оружием, – только и всего. Если большевики напускают на нас всех оборванцев всего мира, мы вправе спустить на них всю человеческую сволочь. Иногда профессиональный негодяй стоит целой стрелковой бригады.

– Я предпочел бы все же стрелковую бригаду, – мрачно пробормотал лейтенант. – Американская точка зрения может казаться слишком пуританской, но с этим приходится мириться.

– О, разумеется! – Граф де Мерси сделал изящно неопределенный жест.

– Если мы коснемся устоев нравственности, единственной непоколебимой реальности, Америка в тот же день взлетит на воздух. Я бы хотел выскоблить из памяти сегодняшнюю прогулку по ту сторону морали.

– Насколько мне не изменяет память, президент Вильсон развивал подобные же взгляды на Версальской конференции. Но его не слишком горячо поддержали в Америке.

– Это наш позор! Президент выражал самые светлые стороны американского духа, наши старые традиции, создавшие Америку и американцев. История с президентом – наш позор! Война развратила людей. У нас оказалось слишком много денег. Окровавленные пожарища Европы, дешевые европейские руки, разоренная промышленность – это воистину сатанинское искушение! Ослепленные наживой, мы сами шаг за шагом втягиваемся в европейскую грязь – мы очутимся в ней по уши.

– Это ужасно, – с сочувствием сейчас же ответил граф де Мерси.

– Когда я пересекал океан, я думал, что найду Европу, искупившую свои грехи, смиренную от перенесенных несчастий… И нашел всеевропейский шабаш, торжество наглого и откровенного зла… Русская революция. Мы ждали ее, мы приветствовали освобождение России от феодальной тирании великих князей… Русские воспользовались свободой, чтобы поставить трон сатане. Русские цинично растоптали все нравственные законы. А вы пытаетесь из ведерка заливать этот адский пожар… В крестовый поход на Россию! С библейской суровостью вырвать плевелы зла! Не корпуса – миллионные армии с крестом на шлемах, с крестом на танках! Что я увидел за этот месяц в Стокгольме? Жалкую кучку беспринципных
страница 71
Толстой А.Н.   Эмигранты