например, главы "Последний вечер" первоначально не было. Существовала лишь ее концовка - учитель Аркадий Иванович после окончания рождественских каникул будит утром Никиту на занятия. Введение автором главы "Последний вечер" создало более мягкий, плавный переход от изображения праздничных развлечений и приезда гостей к будничной поре в Сосновке.

Не существовала самостоятельно и глава с наименованием "То, что было привезено на подводе". Текст первой ее половины (кончая словами Мишки Коряшонка: "гостинцы, чай, привезли") входил в предыдущую главу "Елочная коробочка". Остальная часть текста главы "То, что было привезено на подводе" составляла отдельную маленькую главу с заглавием "Лодка". После следовавшей за тем главы "Елка" стоял заголовок "Что было в вазочке на стенных часах", и глава эта начиналась текстом теперешней главы "Неудача Виктора" (кончая упоминанием момента ухода Никиты через пруд к дому). Далее вплотную к этому шел кусок текста, рисующий Никиту дома (он слышит слова Лили о кукле Валентине, он испытывает ощущение счастья и пишет свои стихи о лесе). Затем шел текст второй половины главы "Неудача Виктора", и после давалась вся вторая часть главы "Что было в вазочке на стенных часах" - от слов "В сумерки вернулся Виктор" и включая эпизод обнаружения детьми колечка.

Эта часть главы "Что было в вазочке на стенных часах" в первоначальном виде отличалась более развернутым текстом. Атмосфера таинственности, загадочности (непонятные совпадения сна Никиты с явью, сходство Лили и дамы со старинного портрета и т. п.) выступала в ней особенно резко.

Ниже приводится текст второй половины главы "Что было в вазочке на стенных часах" таким, каким он был в журнале "Зеленая палочка", № 5-6 за 1920 год:

"Дубовые половинки дверей в соседнюю темную комнату оказались приоткрытыми.

- Часы там? - спросила Лиля.

- Еще дальше, в третьей комнате.

- Вы не бойтесь, Никита.

- Какая чепуха? Я в какую угодно темную комнату пойду.

Никита потянул половинку дверей, она неожиданно заскрипела, и жалобный скрип глухо раздался в пустых комнатах. Лиля схватила Никиту за руку. Фонарик задрожал, и красные отсветы его полетели по белым стенам.

Дети все-таки решились и вошли в дверь. Здесь сквозь два полукруглых окна лился лунный свет и голубоватыми квадратами лежал на паркете. У стены стояли рядом на кривых ножках полосатые кресла, в углу - раскорякой, низкий, глубокий диван. У Никиты закружилась голова,- точно такою он уже видел однажды эту комнату.

- Смотрите, вот они,- прошептал он, указывая на висящие рядышком на стене два портрета старичка и старушки. Но странно, что портреты казались совсем небольшими, потрескавшимися и темными. Только видны были хорошо у них глаза.

Дети на цыпочках перебежали по лунным отсветам комнату и у резной низкой дверцы обернулись. Так и есть, портреты, два темных пятна, пристально глядели на них. Никита поскорее толкнул резную дверь, и она раскрылась без шума. Кабинет (был залит ярким лунным светом). Поблескивала медь на шкафах, отсвечивали стекла, кое-где мерцало золото на книжных переплетах, и в большом футляре часов блестел круг маятника.

Дети вошли. На них с изразцов камина глядела, улыбаясь, дама в черной амазонке, на лицо ее падал лунный свет. Никита вгляделся, обернулся к Лиле и только сейчас понял, что у дамы в амазонке и у Лили одно и то же лицо. И немудрено - дама приходилась двоюродной прабабкой девочке.

Вдруг Лиля громко вскрикнула, выпростав из-под платка руку, протянула ее кверху:

-
страница 53
Толстой А.Н.   Детство Никиты