богословие). Это заглавие первой части. Вторая же часть будет "О боге спасителе и особенном отношении его к человеческому роду" - (богословие домостроительства).

Если я знаю что-нибудь о боге, если имел какое-нибудь понятие, то одни эти два заглавия двух частей разрушают всё мое знание бога. Я не могу соединить своего понятия о боге с понятием о боге, для которого есть два различные отношения к человеку: одно -- общее и другое -- особенное. Понятие особенное, приложенное к богу, разрушает мое понятие о боге. Если бог -- тот бог, которого я разумел и разумею, то он не может иметь никакого особенного отношения к человеку. Но, может быть, я не так понимаю слова, или понятия мои неверны.

Читаю дальше о боге.

"Отдел первый. О боге в самом себе". Итак, я жду выражения той, богом откровенной людям для спасения их, истины о боге, которая известна церкви. Но прежде изложения этой откровенной истины я встречаю ї 9, говорящий о степени нашего познания о боге по учению церкви. Параграф этот, так же как и введение, не говорит о самом предмете, но так же готовит меня к тому, как понимать то, что будет изложено:

Всё учение свое о боге в символе веры православная церковь начинает словом: верую... и первый догмат, какой она хочет внушить нам, состоит в следующем: "Бог непостижим для человеческого разума: люди могут познавать его лишь отчасти, -- столько, сколько он сам благоволил открыть себя для их веры и благочестия". Истина непререкаемая (стр. 66).

Для тех, которые не привыкли к этому роду изложения, я должен разъяснить (так как я сам долго не понимал этого), что под непререкаемой истиной должно разуметь не то, что бог непостижим, а то, что он не постижим, но постижим отчасти. Истина непререкаемая в том, что бог непостижим и вместе постижим, но отчасти. В этом истина. Эта истина, говорится дальше (стр. 66 и 67),

ясно изложена в св. писании и подробно раскрыта в писаниях св. отцов и учителей церкви, на основании даже здравого разума.

Свящ. книги проповедуют, с одной стороны: а) что бог "во свете живет неприступном, его же никтожо видел есть от человек ниже видети может" (1 Тим. 6, 16); б) что не только для людей, но и для всех существ сотворенных, неведомо существо его, "неиспытани судове его в неисследовани путие его" (Римл. 11,33--34; снес. Иоан. 1, 18; 1 Иоан. 4, 12; Сирах. 18, 3--4) и в) что бога вполне знает только один бог: "кто бо весть от человек, яже в человеке, точию дух человека, живущий в нем, такожде и божия никтоже весть, точию дух божий" (1 Кор. 2, 11), и "никтоже знает сына, токмо отец, ни отца кто знает, токмо сын" (Мф. 11, 27). Но, с другой стороны, священные книги возвещают нам, что невидимый и непостижимый сам благоволил явить себя людям.

Вот эти тексты:

а) В творении: "невидимая бо его от создания мира творенми помышляема видима суть и присносущная сила его и божество" (Римл. 1, 20; снес. Пс. 18, 2--5; Прем. 13, 1--5), а еще более -- б) в сверхъестественном откровении, когда "многочастне и многообразие древле глаголал отцем во пророцех, в последок же дний возглаголал нам в сыне" (Евр. 1, 1--2; снес. Прем. 9, 16--19), и когда сей единородный сын божий, явившись на земле "во плоти" (1 Тим. 3, 16), "дал нам свет и разум, да познаем бога истинного" (1 Иоан. 5, 20) и потом проповедал свое учение чрез апостолов, ниспославши на них "духа истины", который "вся испытует и глубины божия" (Иоан. 14, 16--18; 1 Кор. 2, 10). Наконец, священные книги утверждают, что хотя таким образом сын божий, "сый в лоне отчи, и
страница 6
Толстой Л.Н.   Исследование догматического богослова