славно в лунные ночи гулять". Ей становилось что-то неприятно. Она увязала банку, из которой выкладывала грибки, и собиралась уйти от окна, когда к ним подошел корнет, и ей захотелось узнать, что это за человек такой. - Какая прелестная ночь, - сказал он. "Однако только про погоду и разговаривают", подумала Лиза. - Какой вид чудесный! - продолжал корнет. - Только вам, я думаю, уж надоело! прибавил он по странной, свойственной ему склонности говорить вещи, немного неприятные людям, которые ему очень нравились. - Отчего же вы так думаете? кушанье одно и то же, платье - надоест, а сад хороший не надоест, когда любишь гулять, особенно когда месяц еще повыше поднимется. Из дяденькиной комнаты весь пруд виден. Вот я нынче буду смотреть. - А соловьев у вас нет, кажется? - спросил граф, весьма недовольный тем, что пришел Полозов и помешал ему узнать положительнее условия свиданья. - Нет, у нас всегда были; только в прошлом году охотники одного поймали, и нынче на прошлой неделе славно запел было, да становой приехал с колокольчиком и спугнул. Мы, бывало, в третьем году, сядем с дяденькой в крытой аллее и часа два слушаем. - Что эта болтушка вам рассказывает? - сказал дядя, подходя к разговаривающим. Закусить не угодно ли? После ужина, во время которого граф похваливанием кушаний и аппетитом успел как-то рассеять несколько дурное расположение духа хозяйки, офицеры распрощались и пошли в свою комнату. Граф пожал руку дяде, к удивлению Анны Федоровны, и ее руку, не цалуя, пожал только, пожал даже и руку Лизы, причем взглянул ей прямо в глаза и слегка улыбнулся своею приятной улыбкой. Этот взгляд снова смутил девушку. "А очень хорош, - подумала она, - только уж слишком занимается собой".

XIV.

- Ну, как тебе не стыдно? - сказал Полозов, когда офицеры вернулись в свою комнату. - Я старался нарочно проиграть, толкал тебя под столом. Ну, как тебе не совестно? Ведь старушка совсем огорчилась. Граф ужасно расхохотался. - Уморительная госпожа! Как она обиделась! И он опять принялся хохотать так весело, что даже Иоган. стоявший перед ним, потупился и слегка улыбнулся в сторону. - Вот-те и сын друга семейства!.. ха-ха-ха! - продолжал смеяться граф. - Нет, право, это нехорошо. Мне ее жалко даже стало, - сказал корнет. - Вот вздор! Как ты еще молод! Что ж, ты хотел, чтоб я проиграл. Зачем же я бы проиграл? И я проигрывал, когда не умел. Десять рублей, братец, пригодятся. Надо смотреть практически на жизнь; а то всегда в дураках будешь. Полозов замолчал; притом ему хотелось одному думать о Лизе, которая казалась ему необыкновенно чистым, прекрасным созданием. Он разделся и лег в мягкую и чистую постель, приготовленную для него. "Что за вздор эти почести и слава военная! - думал он, глядя на завешенное шалью окно, сквозь которое прокрадывались бледные лучи месяца. - Вот счастье - жить в тихом уголке, с милой, умной, простой женою! Вот это прочное, истинное счастье!"

Но почему-то он не сообщал этих мечтаний своему другу и даже не упоминал о деревенской девушке, несмотря на то, что был уверен, что и граф о ней думал. - Что ж ты не раздеваешься? - спросил он графа, который ходил по комнате. - Не хочется еще спать что-то. Туши свечу, коли хочешь; я так лягу. И он продолжал ходить взад и вперед. - Не хочется еще спать что-то, - повторил Полозов, чувствуя себя после нынешнего вечера больше чем когда-нибудь недовольным влиянием графа и расположенным взбунтоваться против него. "Я воображаю, - рассуждал он, мысленно обращаясь к Турбину, - какие в твоей причесанной
страница 28
Толстой Л.Н.   Два гусара