старался, как мог, и ничем не провинился. С Сережей, со всеми хорошо, даже со стражниками. "Радуйся, если тебя ругают". Записать надо, кажется, очень многое. Гусева все не выпускают, хотя давно, с 22 обещали и в Туле и в Петербурге. [...]

[...] 21) Грехи свои человек чувствует, как зло, и страдает от них, соблазны он уже не чувствует, а суевериями гордится.

22) Для общего дела наверное лучше делать каждому, что ему ведено, а не то, что ему кажется хорошим.

23) Как только человек забыл или пропустил мимо ушей то, что ему ведено, он непременно делает то, что было делано им или людьми вокруг него, воображая себе, что он делает то, что сам выдумал.

24) Человеку ведено увеличивать любовь (он веление это носит в сердце), а он устраивает удобства жизни. Все равно, как работнику ведено сеять, сажать, а он забыл это или пропустил мимо ушей, а помнит то, что он ровнял поле, пахал, боронил, укатывал, и он пашет, боронует, укатывает поле с всходящей уже зеленью. Ему кажется, что его дело только в этом.

25) Дело жизни не в том, чтобы быть великим, богатым, славным, а в том, чтобы соблюсти душу. [...]

30 декабря 1907. Ясная Поляна. Две недели не писал. Важного только то, что Гусева выпустили. Здесь Сережа с женой. Все продолжаю получать радостные письма. Нынче очень хорошее письмо Молочникова к Столыпину. Написал об этом Олсуфьеву. Все занят "Кругом чтения", и, слава богу, все уясняется и уясняется. Второй раз поверяю отделы. Всех 31. И, кажется, не нарочно вышло 4 греха, 4 соблазна, 4 обмана. Вчера очень горячо - дурно спорил с Сережей о науке. Поразительна вера в науку и полная аналогия ее с церковью. [...]




Дневник - 1908


Нынче новый, 1908 год, 1 января. Ясная Поляна. Дописываю из книжечки. Все так же занят "Кругом чтения" и, кажется, подвигаюсь. Андрей и Сережа с женами. Я борюсь с своими чувствами к...

Дописываю из книжечки, как раз кончившейся к новому году.

[...] 9) В первый раз с необыкновенной, новой ясностью сознал свою духовность: мне нездоровится, чувствую слабость тела, и так просто, ясно, легко представляется освобождение от тела, - не смерть, а освобождение от тела; так ясна стала неистребимость того, что есть истинный "я", что оно, это "я", только одно действительно существует, а если существует, то и не может уничтожиться, как то, что, как тело, не имеет действительного существования. И так стало твердо, радостно! Так ясна стала бренность, иллюзорность тела, которое только кажется.

[...] 11) То, что жизнь только в усилии нравственном, видно из того, что во сне не можешь сделать нравственного усилия и совершаешь самые ужасные поступки.

12) Жизнь людей без нравственного усилия - не жизнь, а сон.

13) У меня выбита рука, я слежу за ее выздоровлением. Но вот она справилась, и мне чего-то недостает. Не за чем следить. А ведь вся жизнь есть такое слежение за ростом: то мускулов, то богатства, то славы. Настоящая же жизнь есть рост нравственный, и радость жизни есть слежение за этим ростом. Какое же ребяческое, недомысленное представление - рай, где люди совершенны и потому не растут, стало быть, не живут.

14) Люди много раз придумывали жизнь лучше той, какая есть, но, кроме глупого рая, ничего не могли выдумать.

15) Казалось бы, как легко по своему эгоизму понять эгоизм других. Но мы никогда хорошенько не понимаем этого, а если и понимаем, то не помним.

[...] 19) - Как вам нравятся стихотворения NN?

- Что же, кормится.

13 января 1908. Ясная Поляна. Не писал двенадцать
страница 471
Толстой Л.Н.   Дневники