1905. Ясная Поляна. Унылое состояние. Начал думать, что это оттого, что никто меня не любит. Стал перечислять всех нелюбящих. Но вспомнил, за что меня любить? Именно не за что. Только бы мне любить, а это их дело. И любят меня много больше, чем я того стою.

Потом ночью много думал о себе. Я исключительно дурной, порочный человек.

1) Во мне все пороки, к в высшей степени: и зависть, и корысть, и скупость, и сладострастно, и тщеславие, и честолюбие, и гордость, и злоба. Нет, злобы нет, но есть озлобление, лживость, лицемерие. Все, все есть, и в гораздо большей степени, чем у большинства людей. Одно мое спасенье, что я знаю это и борюсь, всю жизнь борюсь. От этого они называют меня психологом. [...]

23 сентября 1905. Ясная Поляна. Кончил "Конец века". Маша вне опасности. Милое, духовное письмо. Сейчас - утро - письмо от интеллигентного сына крестьянина с ядовитым упреком, под видом похвалы "Великому греху", что я сам не отдаю свою землю. Ужасно стало обидно. И оказалось на пользу. Понял, что я забыл то, что живу не для доброго мнения этого корреспондента, а перед богом. И стало легко, и даже очень. Да, никогда не забывать всю серьезность жизни.

27 сентября 1905. Ясная Поляна. Был довольно дурно, тяжело, мрачно настроен. За это время думал: хорошо человеку не только физически, но и духовно пострадать. Жить в довольстве, согласии, любви со всеми людьми. Как же бы стал умирать тогда. Совсем кончил "Конец века" и примеряюсь к новой работе. Не знаю, что: учение или драму? [...]

6 октября 1905. Ясная Поляна. Продолжаю быть здоров, но работал за это время мало. Кончил "Конец века" и читал с отметками Александра I. Уж очень слабое и путаное существо. Не знаю, возьмусь ли за работу о нем.

Не помню, есть ли что записать. Одно, что есть: о значении старости, запишу отдельно, как предисловие к "Зеленой палочке" или учению о том, как жить и как воспитывать детей.

12 октября 1905. Ясная Поляна. Шесть дней не писал. Дня четыре нездоровится - печень. Ничего не писал. "Федор Кузмич" все больше и больше захватывает. Читал Павла. Какой предмет! Удивительный!!! Читал и Герцена "С того берега" и тоже восхищался. Следовало бы написать о нем - чтобы люди нашего времени понимали его. Наша интеллигенция так опустилась, что уже не в силах понять его. Он уже ожидает своих читателей впереди. И далеко над головами теперешней толпы передает свои мысли тем, которые будут в состоянии понять их. Записать:

[...] 3) Совершенно ясно понял и почувствовал все безумие нашей, богатых, освобожденных от труда сословий, жизни и то, что оно не может быть иначе. Люди, не работая, то есть не исполняя один из законов своей жизни, не могут не ошалеть. Так шалеют перекормленные домашние животные: лошади, собаки, свиньи. [...]

23 октября 1905. Ясная Поляна. Не писал долго. Все время поправлял, добавлял "Конец века". Продолжаю быть довольным. Кончил. Больше не буду. Чертков прислал корректуры "Божеского и человеческого", и мне очень не понравилось, а переделать хочется, но едва ли осилю: предмет огромной важности: отношение к смерти. Есть план, но как удастся исполнить. [...]

Мне тяжело среди окружающих. [...]

3 ноября 1905. Ясная Поляна. Почти две недели не писал. Нездоров последнее время - желчь: слабость и дурное расположение. Провинился вчера с Ильей. Спорил. Временами тяжело. Писал "Божеское и человеческое" недурно. Затеял обращение к народу. Нехорошо. Записано немного:

1) Ехал верхом и думал о своей жизни: о праздности и слабости большей ее
страница 437
Толстой Л.Н.   Дневники