Емелькою на колена, обещался ему, вору, верно служить, за что он, Шванович, прощен Емелькою, и, пожаловавши того ж часу его атаманом, Емелька, остригши ему, Швановичу, косу, как и всегда явившихся к нему солдат в кружальце остригал, велел ему дать к его атаманству принадлежащую мужичью и разного звания толпу, что и самым делом он, Шванович, ему Емельке, верно служил, так что не только русские, но и немецкие в Оренбург присылал на Емелькино имя с большим титулом письма и манифесты варварские. Те же самые солдаты сказывают, что Емелька от генерала Кара солдат отбил больше 200 человек, которых, к присяге вор всех приведши, к себе в службу взял; офицеров всех, не хотящих присяги своей нарушить, перевешал, а Швановича одного оставил.

13 числа до свету за несколько часов из Чернореченской крепости, как выше сказано, отстоящей от Оренбурга в 18 верстах, тронулся посланный из Симбирска с корпусом около 2000 человек полковник Чернышев, которого, Чернышева, проведав, сопостат наш послал к нему, Чернышеву, двух воров, яицких казаков, с тем, что они, воры, посланы были от губернатора для показания ему дороги, что услыша, Чернышев на их варварской обман склонился, а они, лукавцы, будучи Емелькиных приказов ревностные исполнители, руками оного полковника и с командою его на поглощение Емельке предали, которых варвар того ж самого часу штаб и обер-офицеров 35 человек, да одного лекаря приказал без всякой причины повесить, а прочую с ними команду находящуюся, тако ж и 25 с ящиками пушек к себе Емелька забрал и с великой радости сам и все его единомышленники тот целый день на Бердской слободе мертвецки пьянствовали. Того ж самого числа в самую вечерню бригадир Корф с корпусом, в 3000 состоящем, чрез бывший под Егорьем воровской лагерь с 30 пушками в город Оренбург шел сверху по реке Яику из Верхней Озерной крепости, но и тут-то враги, ненавидящие род человеческий, с треклятым своим предводителем Емелькою, услыша барабанный из-за гор бой, после чрезвычайного пьянства с похмелья ударившись, побежали на конях прямо на заднее крыло, чему, как видно, будучи с Корфом башкирцы и из разных крепостей забранные казаки рады, почти сами воры, к вышепомянутым ворам в их варварские руки до 100 человек предались, а прочая пехота и конница со всеми с нашими находящимися пушками в город пришла благополучно.

14 числа ноября, то есть в самый день заговенья, после половины дня в первом часу выслан был из Оренбурга к оным сопостатам в Бердскую слободу корпус, состоящий из 5000 пехоты и конницы, которые с предводителем и обер-комендантом оренбургским Воллестерином подошедши почти к самой слободе, начали из посланных с ними 20 пушек и тут же из 6 единорогов в ту слободу палить, но служители Емелькины, чрез полчаса из своего адского гнезда выступивши, старались как возможно, рассыпавшись на 5 верст в бесчисленном множестве по степи, поскорея атаковать наших и как скоро атаковали, тотчас стали сопостаты развезенными кругом пушками потчивать так усердно, что насилу, и то уже позднехонько, наша армия с привеликим уроном возвратились. Того ж 14 числа ноября наши войски главных яицких казаков и разного сорту воров остервившихся в Оренбург в полон пригнали больше 300 человек, между которыми врагами и вернейший Емелькин любимец вышесказанный Шелудяков поиман препьяный.

15 числа ноября пополуночи в 10 часу, подъехавши без пушек злодейская сволочь вплоть под город, кричали тако: отдайте нам Шелудякова, а наш-де батюшка даст вам 5000 за него своих людей, однако наши оного
страница 79
Пушкин А.С.   Замечания о бунте