du Parnasse
Sont par le monde et choyés et chéris.
En vain leur Muse et détonne et grimace,
Des Visigoths ils sont les favoris.
Certain Quidam distinguant leurs écrits
De ces Messieurs nous désigne la place.
L'un est, dit-il, le chantre du Midi,
L'autre du Nord. Touchez là. C'est bien dit:
Tant l'un est sec! et tant l'autre est de glace! [24 - Два великих сочинителя, герои Парнасса,Любимы и лелеемы светом.Тщетно Муза их фальшивит и гримасничает, —Они остаются любимцами визиготов.Некто, разбирая их писания,Определяет нам место этих господ:„Один, — говорит он, — певец Юга,Другой — Севера“. И впрямь это дельно сказано, —До такой степени один сух, а другой холоден!]

Поэма моя на исходе — думаю кончить [25 - переделано из окончить] последнюю песнь на этих днях. Она мне надоела — потому и не присылаю тебе отрывков.

Св.[ерчок] Пушкин. 1820 28 март.


13. П. А. Вяземскому. Около (не позднее) 21 апреля 1820 г. Петербург.

Я читал моему Преображенскому приятелю — несколько строк, тобою мне написанных в письме к Тургеневу, и поздравил его с счастливым испражнением пиров Гомеровых. Он отвечал, что [--] твое, а не его. Желательно, чтоб дело на этом остановилось — он кажется боится твоей сатирической палицы; твои первые четыре стиха на счет его в послании к Дмитриеву — прекрасны; остальные, нужные для пояснения личности, слабы и холодны — и, дружба в сторону, Катенин стоит чего-нибудь получше и позлее. Он опоздал родиться — и своим характером и образом мыслей, весь принадлежит 18 столетию. В нем [26 - В нем вписано] та же авторская спесь, те же литературные сплетни и интриги, как и в прославленном веке философии. Тогда ссора Фрерона и Вольтера занимала Европу, но теперь этим не удивишь; что ни говори, век наш не век поэтов — жалеть кажется нечего — а всё — таки жаль. Круг поэтов делается час от часу теснее — скоро мы будем принуждены, по недостатку слушателей, читать свои стихи друг другу на ухо. — И то хорошо. Покаместь присылай нам своих стихов; они пленительны и оживительны — Первый снег прелесть; Уныние — прелестнее. Читал ли ты последние произведения Жуковского, в бозе почивающего? слышал ты его Голос с того света — и что ты об нем думаешь? Петербург душен для поэта. Я жажду краев чужих; авось полуденный воздух оживит мою душу. Поэму свою я кончил. И только последний, т. е. окончательный, [27 - т. е. окончательный вписано] стих ее принес мне истинное удовольствие. Ты прочтешь отрывки [ее] в журналах, а получишь ее уже напечатанную — она так мне надоела, что не могу решиться переписывать ее клочками для тебя. — Письмо мое скучно, потому что с тех пор, как я сделался историческим лицом для сплетниц С[анк]т Петербурга, я глупею и старею не неделями, а часами. Прости. Отвечай мне — пожалуйста — я очень рад, что придрался к переписке.

Пушкин.


14. П. А. Вяземский — Пушкину. 30 апреля 1820 г. Варшава.

30-го маия. [28 - описка]

Я очень рад, что тебе вздумалось написать ко мне: у меня есть до тебя дело. Сделай одолжение, высылай тот час по напечатании твою поэму и скажи мне, в каких местах подражал ты и кому. Я хочу придраться к тебе и сказать кое-что о поэзии, о нашей словесности, о писателях, читателях и прочее. Не забудь моей просьбы. Впрочем я очень жалею, что ты в письме своем мало говоришь о себе, а много о Катенине. Его ответ не удобопонятен: как быть моему [--] его испражнением? разве я ему в штаны [--]? Ты знаешь ли заклад Фокса. Он приятелю велел на себя [--] и приходит в
страница 7
Пушкин А.С.   Переписка 1815-1825