из нас на дню Не строил рок подобного ж: любому Подсунул не знакомых, так родню".

Мело, мело. Метель костры лизала, Пигмеев сбив гигантски у огня. Я жил тогда у курского вокзала И тут-то наконец его нагнал.

Я соблазнил его коробкой "Иры" И затащил к себе, причем - курьез: Он знал не хуже моего квартиру, Где кто-то под его присмотром рос.

Он тут же мне назвал былых хозяев, Которых я тогда же и забыл. У нас был чад отчаянный. Оттаяв, Все морщилось, размокши до стропил.

При самом входе, порох зря потратив, Он сразу облегчил свой патронташ И рассказал про двух каких-то братьев, Припутав к братьям наш шестой этаж.

То были дни как раз таких коллизий. Один был учредиловец, другой Красногвардеец первых тех дивизий, Что бились под сарептой и уфой.

Он был погублен чьею-то услугой. Тут чей-то замешался произвол, И кто-то вроде рока, вроде друга Его под пулю чешскую подвел...

В квартиру нашу были, как в компотник, Набуханы продукты разных сфер: Швея, студент, ответственный работник, Певица и смирившийся эсер.

Я знал, что эта женщина к партийцу. Партиец приходился ей родней. Узнав, что он не скоро возвратится, Она уселась с книжкой в проходной.

Она читала, заслонив коптилку, Ложась на нас наплывом круглых плеч. Полпотолка срезала тень затылка. Нам надо было залу пересечь.

Мы шли, как вдруг: "Спекторский, мы знакомы" Высокомерно раздалось нам вслед, И, не готовый ни к чему такому, Я затесался третьим в тете-а-тете. Бухтеева мой шеф по всей проформе, О чем тогда я не мечтал ничуть. Перескажу, что помню, попроворней, Тем более, что понял только суть. Я помню ночь, и помню друга в краске, И помню плошки утлый фитилек. Он изгибался, точно ход развязки Его по глади масла ветром влек. Мне бросилось в глаза, с какой фриволью Невольный вздрог улыбкой погася, Она шутя обдернула револьвер И в этом жесте выразилась вся. Как явственней, чем полный вздох двурядки, Bздохнул у локтя кожаный рукав, А взгляд, косой, лукавый взгляд бурятки, Сказал без слов: "мой друг, как ты плюгав!" Присутствие мое их не смутило. Я заперся, но мой дверной засов Лишь удесятерил слепую силу Друг друга обгонявших голосов. Был разговор о свинстве мнимых сфинксов, О принципах и принцах, но весом Был только темный призвук материнства B презреньи, в ласке, в жалости, во всем. "Bы вспомнили рождественских застольцев?.. Изламываясь радугой стыда, Гремел вопрос. Я дочь народовольцев. Bы этого не поняли тогда?" Он отвечал... "Но чтоб не быть уродкой, Рвалось в ответ, ведь надо ж чем-то быть?" И вслед за тем: "Я родом патриотка. Каким другим оружьем вас добить?.." Уже мне начинало что-то сниться (Я, видно, спал), как зазвенел звонок. Я выбежал, дрожа, открыть партийцу И бросился назад что было ног. Но я прозяб, согреться было нечем, Постельное тепло я упустил. И тут лишь вспомнил я о происшедшем. Пока я спал, обоих след простыл.
страница 50
Пастернак Б.Л.   Темы и вариации