это требует проверки. Не верю мыслям, - семь погод на дню. В тот день, как вещи будут у шиперки, Я, вероятно, их переменю".

7

Конец пришел нечаянней и раньше, Чем думалось. Что этот человек Никак не дон жуан и не обманщик, Сама мария знала лучше всех.

Но было б легче от прямых уколов, Чем от предполаганья наугад, Несчастия, участки, протоколы? Нет, нет, увольте. Жаль, что он не фат.

Бесило, что его домашний адрес Ей неизвестен. Оставалось жить, Рядиться в гнев и врать себе, не зазрясь, Чтоб скрыть страданье в горделивой лжи. И вот, лишь к горлу подступали клубья, Она спешила утопить их груз В оледенелом вопле самолюбья И яростью перешибала грусть. Три дня тоска, как призрак криволицый, Уставясь вдаль, блуждала средь тюков. Сергей Спекторский точно провалился, Пошел в читальню, да и был таков. А дело в том, что из библиотеки На радостях он забежал к себе. День был на редкость, шел он для потехи, И что ж нашел он на дверной скобе? Игра теней прохладной филигранью Качала пачку писем. Адресат Растерянно метнулся к телеграмме, Bрученной десять дней тому назад. Он вытер пот. По смыслу этих литер, Он - сирота, быть может. Он связал Текущее и этот вызов в питер И вне себя помчался на вокзал. Когда он уличил себя под тверью B заботах о марии, то постиг, Что значит мать, и в детском суеверьи Шарахнулся от этих чувств простых. Так он и не дал знать ей, потому что С пути не смел, на месте ж - потому, Что мать спасли, и он не видел нужды Двух суток ради прибегать к письму. Мать поправлялась. Через две недели, Очухавшись в свистках, в дыму, в листве, Он тер глаза. Кругом в плащах сидели. Почтовый поезд подходил к москве. Многолошадный, буйный, голоштанный... Скорей, скорей навстречу толкотне! Скорей, скорее к двери долгожданной! И кажется - да! Да! Она в окне! Скорей! Скорей! Его приезд в секрете. А вдруг, а вдруг? ..О, что он натворил! Тем и скорей через ступень на третью По лестнице без видимых перил. Клозеты, стружки, взрывы перебранки, Рубанки, сурик, сальная пенька. Пора б уж вон из войлока и дранки. Но где же дверь? Назад из тупика!

Да полно, все ль еще он в коридоре? Да нет, тут кухня! Печь, водопровод. Ведь он у ней, и всюду пыль и море Снесенных стен и брошенных работ!

8

Прошли года. Прошли дожди событий, Прошли, мрача юпитера чело. Пойдешь сводить концы за чаепитьем, Их точно сто. Но только шесть прошло.

Прошло шесть лет, и, дрему поборовши, Задвигались деревья, побурев. Закопошились дворики в пороше. Смел прусаков с сиденья табурет.

Сейчас мы руки углем замараем, Вмуруем в камень самоварный дым, И в рукопашной с медным самураем, С кипящим солнцем в комнаты влетим.

Но самурай закован в серый панцирь. К пустым сараям не протоптан след. Пролеты комнат канули в пространство.

Тогда скорей на крышу дома слазим, И вновь в роях недвижных верениц Москва с размаху кувырнется наземь, Как ящик из-под киевских яиц.

Испакощенный тес ее растащен. Взамен оград какой-то чародей Огородил дощатый шорох чащи Живой стеной ночных очередей.

Кругом фураж, не дожранный морозом. Застряв в бурана бледных челюстях, Чернеют крупы палых паровозов И лошадей, шарахнутых врастяг.

Пещерный век на пустырях щербатых Понурыми фигурами проныр Напоминает города в карпатах: Москва - войны прощальный сувенир. Дырявя даль, и тут летели ядра, Затем, что воздух родины заклят, И половина края - люди кадра, А погибать без торгу - их уклад. Затем что небо гневно вечерами, Что распорядок штатский позабыт, И должен рдеть хотя б в военной раме Bоенной
страница 47
Пастернак Б.Л.   Темы и вариации