грязь, в снег и грязь, На зиму остервенясь. А немного погодя, С треском расшатавши крючья, Шлепнулся и всею тучей Водяной бурдюк дождя. Этот странный талисман, С неба сорванный истомой, Весь - туманного письма, Рухнул вниз не по-пустому. Каждым всхлипом он прилип К разрывным побегам лип Накладным листом пистона. Хлопнуть вплоть, пропороть, Bыстрел, цвет, тепло и плоть. Но зима не верит в близость, В даль и смерть верит снег. И седое небо, низясь, Сыплет пригоршнями известь. Это зимний катехизис Шепчут хлопья в полусне. И, шипя, кружит крупа По небу и мертвой глине, Но мгновенный вздох теплыни Одевает черепа. Пусть тоща, как щепа, Вязь цветочного шипа, Новолунью улыбаясь, Как на шапке шалопая, Сохнет краска голубая На сырых концах серпа. И, долбя и колупая Льдины старого пласта, Спит и ломом бьет по сини, Рты колоколов разиня, Размечтавшийся в уныньи Звон великого поста. Наблюдая тяжбу льда, В этом звяканьи спросонья Подоконниками тонет Зал военного суда. Все живое баззаконье, Вся душевная бурда, Из зачатий и агоний В снеге, слякоти и звоне Перед ним , как на ладони, Ныне так же, как тогда.

Чем же занято собранье? Казнью звали в те года Переправу к березани. Современность просит дани: Высшей мере наказанья Служат эти господа.

7

Скамьи, шашки, выпушка охраны, Обмороки, крики, схватки спазм. Чтенье, чтенье, чтенье, несмотря на Головокруженье, несмотря На пары нашатыря и пряный, Пьяный запах слез и валерьяны, Чтение без пенья тропаря, Рана, и жандармы-ветераны, Шаровары и кушак царя, И под люстрой зайчик восьмигранный.

Чтенье, несмотря на то, что рано Или поздно, сами, будет день, Сядут там же за грехи тирана В грязных клочьях поседелых пасм. Будет так же ветрен день весенний, Будет страшно стать живой мишенью, Будут высшие соображенья И капели вешней дребедень. Будут схватки астмы. Будет чтенье, Чтенье, чтенье без конца и пауз.

Версты обвинительного акта, Шапку в зубы, только не рыдать! Недра шахт вдоль нерчинского тракта. Каторга, какая благодать! Только что и думать о соблазне. Шапку в зубы - да минуй озноб! Мысль о казни - топи непролазней: С лавки съедешь, с головой увязнешь, Двинешься, чтоб вырваться, и - хлоп. Тормошат, повертывают навзничь, Отливают, волокут, как сноп.

В перерывах - таска на гауптвахту Плотной кучей, в полузабытьи. Ружья, лужи, вязкий шаг без такта, Пики, гики, крики: осади!

- 181 Утки - крякать, курицы - кудахтать, Свист нагаек, взбрызги колеи. Это небо, пахнущее как-то Так, как будто день, как масло, спахтан! Эти лица, и в толпе - свои! Эти бабы, плачущие в плахтах! Пики, гики, крики: осади!

8

Кому-то стало дурно. Казалось, жуть минуты Простерлась от кинбурна До хуторов и фольварков За мысом тарканхутом. Послышалось сморканье Жандармов и охранников, И жилы вздулись жолвями На лбах у караульных. Забывши об уставе, Конвойныю отставили Полуживые ружья И терли кулаками Трясущиеся скулы. При виде этой вольности Кто-то безотчетно Полез уж за револьвером, Но так и замер в позе Предчувствия чего-то, Похожего на бурю, С рукой на кобуре. Волнение предгрозья Окуталось удушьем, Давно уже идущим Откуда-то от ольвии. И вот он поднялся. Слепой порыв безмолвия Стянул гусиной кожей Тазы и пояса, И, протащившись с дрожью, Как зябкая оса, По записям и папкам, За пазухи и шапки Заполз под волоса. И точно шла работа По сборке эшафота, Стал слышен частый стук Полутораста штук Расколебавших сумрак Пустых сердечных сумок. Все были предупреждены, Но это превзошло расчеты. "Тише!" - Крикнул кто-то, Не вынесши
страница 37
Пастернак Б.Л.   Темы и вариации