вода. Дружно смеркалось. Рейд удлиняли Тучи, косматясь, как в холода. С суши, в порыве низкопоклонства, Шибче, чем надо, как никогда, Падали крыши складов и консульств, Камни и тени, скалы и солнце В воду и вечность, как невода. Все закружилось так, что в финале Обморок сшиб его без труда.

9

Был выспренен, как сердце, И тих закат, как вдруг Метнула пушка с "терца" Икру. Мгновенный взрыв котельной, Далекий крик с байдар, И - под воду. Смертельный Удар!

От катера к шаландам Пловцы, тела, балласт. И радость: часть команды Спаслась.

И началось. Пространства, Клубясь, метнулись в бой, Чтоб пасть и опрастаться Пальбой.

10

Внутри настала ночь. Снаружи Зарделся движущийся хвост Над войском всех родов оружья И свойств.

Он лез, грабастая овраги, И треском разгонял толпу, И пламенел, и гладил флаги По лбу.

Как сумерки, сгустились снасти. В ревущей, хлещущей дряпне Пошла валить, как снег в ненастье, Шрапнель.

Она рвалась, в лету, на жнивьях, В расцвете лет людских, в воде, Рождая смерть, и визг, и вывих Везде.

Часть третья

1

"Все отшумело. Bставши поодаль, Чувствую всею силой чутья: Жребий завиден. Я жил и отдал Душу свою за други своя.

Высшего нет. Я сердцем - у цели И по пути в пустяках не увяз. Крут был подьем, и сегодня, в сочельник, Ошеломляюсь, остановясь. Но объясни. Полюбив даже вора, Как не рвануться к нему в каземат В дни, когда всюду только и спору, Нынче его или завтра казнят? Ты ж предпочла омрачить мне остаток Дней. Прости мне эти слова. Спор подогнал бы мне таянье святок. Лучше задержим бег рождества. Где он, тот день, когда, вскрыв телеграмму, Все позабыв за твоим "навсегда" , Жил я мечтой, как помчусь и нагряну? Как же, ты скажешь, попал я сюда? В вечер ее полученья был митинг. Я предрекал неуспех мятежа, Но уж ничто не могло вразумить их. Ехать в ту ночь означало бежать. О, как рвался я к тебе! Было пыткой Браться и знать, что народ не готов, Жертвовать встречей и видеть в избытке Доводы в пользу других городов. Вера в разьезд по фабричным районам, B новую стачку и новый подъем, Может, сплеталась во мне с затаенным Чувством, что ездить будем вдвоем. Но повалила волна депутаций, Дума, эсдеки, звонок за звонком. Выехать было нельзя и пытаться. Вот и кончаю бунтовщиком. Кажется все. Я гораздо спокойней, Чем ожидают. Что бишь еще? Да, а насчет севастопольской бойни, В старых газетах - полный отчет".

2

Послепогромной областью почтовый поезд в ромны Сквозь вопли вьюги доблестно прокладывает путь. Снаружи вихря гарканье, огарков проблеск

темный, Мигают гайки жаркие, на рельсах пляшет ртуть. Огни и искры чиркают, и дым над изголовьем Бежит за пассажиркою по лестницам витым. В одиннадцать, не вынеся немолчного злословья, Она встает, и - к выходу на вызов клеветы.

И молит, в дверь просунувшись: "Прошу вас,

не шумите... Нельзя же до полуночи!" И разом в лязг и дым Уносит оба голоса и выдумку о шмидте, И вьет и тащит по лесу, по лестницам витым. Наверно повод есть у ней, отворотясь

к простенку, Рыдать, сложа ответственность в сырой комок

платка. Вы догадались, кто она. - Его корреспондентка. В купе кругом рассованы конверты моряка.

А в ту же ночь в очакове в пурге и мыльной пене Полощет створки раковин песчаная коса. Постройки есть на острове, острог и укрепленье. Он весь из камня острого, и - чайки на часах. И неизвестно едущей, что эта крепость-тезка (очаков - крестный дедушка повстанца корабля) Таит по злой иронии звезду надежд матросских, От взора постороннего прибоем отделя.

Но
страница 35
Пастернак Б.Л.   Темы и вариации