В молочно-белой мгле. Он спит За пеленою малодушья. Но чем он с панталыку сбит?

С утра на суше - муравейник. В тумане тащатся войска. Всего заметней их роенье Толпе у павлова мыска. Пехотный полк из павлограда С тринадцатою полевой Артиллерийскою бригадой И - проба потной мостовой.

Колеса, кони, пулеметы, Зарядных ящиков разбег, И - грохот, грохот до ломоты Во весь Нахимовский проспект. На историческом бульваре, Куда на этих днях свезен Военный лом былых аварий, Донцы и крымский дивизион. И любопытство, любопытство: Трехверстный берег под тупой, Пришедшей пить или топиться, Тридцатитысячной толпой. Она покрыла крыши барок Кишащей кашей черепах, И ковш приморского бульвара, И спуска каменный черпак. Он ею доверху унизан, Как копотью несметных птиц, Копящих силы по карнизам, Чтоб вихрем гари в ночь нестись. Когда сбежали испаренья И солнце, колыхнувши флот, Всплыло на водяной арене, Как обалдевший кашалот, В очистившейся панораме Обрисовался в двух шагах От шара - крейсер под парами, Как кочегар у очага.

5

Вдруг, как снег на голову, гул Толпы, как залп, стегнул Трехверстовой гранит И откатился с плит. Ура - ударом в борт, в штурвал, В бушприт! Ура навеки, наповал, Навзрыд! Над крейсером взвился сигнал: Командую флотом. Шмидт. Он вырвался как вздох Со дна души рядна, И не его вина, Что не предостерег Своих, и их застиг врасплох, И рвется, в поисках эпох, В иные времена. Он вскинут, как магнит На нитке, и на миг Щетинит целый лес вестей В осиннике снастей. Над крейсером взвился сигнал: Командую флотом. Шмидт. И мачты рейда, как одна: Он ими вынесен и смыт И перехвачен второпях На двух - на трех - на четырех Военных кораблях.

Но иссякает ток подков, И облетает лес флажков, И по веревке, как зверек, Спускается кумач. А зверь, ползущий на флагшток, Ужасен, как немой толмач, И флаг андреевский - томящ, Как рок.

6

Когда с остальными увидел и шмидт, Что только медлительность мига хранит Бушприт и канаты От града и надо Немедля насытить его аппетит, Чтоб только на миг оттянуть канонаду, В нем точно проснулся дремавший орфей. И что ж он задумал, другого первей? Обьехать эскадру, Усовестить ядра, Растрогать стальные созданья верфей.

И на миноносце ушел он туда, Где, небо и гавань ловя в невода, В снастях, бездыханной Семьей богдыханов, Династией далей дымились суда. Их строй был поистине неисчислим. Грядой пристаней не граничился клин, Но, весь громоздясь пелионом на оссу, Под лад броненосцам Качался и несся Обрывистый город в шпалерах маслин.

7

Он тихо шел от пушки к пушке, А даль неслась. Он шел под взглядами опухших, Голодных глаз.

И вот, стругая воду, будто Стальной терпуг, Он видел не толпу над бухтой, А петербург. Но что могло напомнить юность? Неужто сброд, Грязнивший слух, как сток гальюнный Для нечистот? С чужих бортов друзья по школе, Тех лет друзья, Ругались и встречали в колья, Петлей грозя. Назад! Зачем соваться под нос, Под дождь помой? Утратят ли боеспособность "Синоп" с "Чесмой" ?

8

Снова на миг повернувшись круто, Город от криков задрожал: На миноносец брали с "Прута" Освобожденных каторжан. Снова, приветствуем экипажем, На броненосцы всходил и глох И офицеров брал под стражу И уводил с собой в залог. В смене отчаянья и отваги Вновь, озираясь, мертвел, как холст: Bсюду суда тасовали флаги. Стяг государства за красным полз. По возвращеньи же на "Очаков", Искрой надежды еще согрет, За волоса схватясь, заплакал, Как на ладони увидев рейд. "Эх, - простонал, - без ножа доконали!" Натиском зарев рдела
страница 34
Пастернак Б.Л.   Темы и вариации