содержусь под стражей.

Покамест мне бояться нечего, Да и - не робкого десятка. Прими нелепость происшедшего Без горького осадка.

И так как держать меня ровно не за что, То и покончим с этим делом. Вот как спастись от мыслей, лезущих Без отступа по суткам целым?

Припомнишь мать, и опять безоглядочно Жизнь пролетает в караване Изголодавшихся и радужных Надежд и разочарований. Оглянешься - картина целостней. Чем больше было с нею розни, Чем чаще думалось: что делать с ней? Тем и ее ответ серьезней. И снова я в морском училище. О, прочь отсюда, на минуту Bздохнувши мерзости бессилящей! Дивлюсь, как цел ушел оттуда. Ведь это там, на дне военщины, Навек ребенку в сердце вкован Облитый мукой облик женщины В руках поклонников баркова. И вновь я болен ей, и ратую Один, как перст, средь мракобесья, Как мальчиком в восьмидесятые. Ты помнишь эту глушь репрессий? А помнишь, я приехал мичманом К вам на лето, на перегибе От перечитанного к личному, Еще мне предрекали гибель? Тебе пришлось отца задабривать. Ему, контр-адмиралу, чуден Остался мой уход... На фабрику Сельскохозяйственных орудий. Взгляни ж теперь, порою выводов При свете сбывшихся иллюзий На невидаль того периода, На брата в выпачканной блузе".

9

Окрестности и крепость, Затянутые репсом, Терялись в ливне обложном, Как под дорожным кожаном. Отеки водянки Грязнили горизонт, Суда на стоянке И гарнизон. С,утра тянулись семьями Мещане по шоссе Различных орьентаций, Со странностями всеми, В ландо, на тарантасе, В повальном бегстве все. У города со вторника Утроилось лицо: Он стал гнездом затворников, Вояк и беглецов. Пред этим, в понедельник, В обеденный гудок Обезголосил эллинг И обезлюдел док.

Развертывались порознь, Сошлись невпроворот За слесарно-сборочной, У выходных ворот. Солдатки и служанки

Исчезли с мостовых В вихрях "Варшавянки" И мастеровых. Влились в тупик казармы И - вон из тупика, Клубясь от солидарности Брестского полка.

Тогда, и тем решительней, Чем шире рос поток, Встревоженные жители Пустились наутек. Но железнодорожники Часам уже к пяти Заставили порожними Составами пути. Дорогой, огибавшей Военный порт, с утра Катались экипажи, Мелькали кучера. Безмолвствуя, потерянно Струями вис рассвет, Толстый, как материя, Как бисерный кисет.

Деревья всех рисунков Сгибались в три дуги Под ранцами и сумками Сумрака и мги. Вуали паутиной Топырились по ртам. Столбы, скача под шины, Несли ко всем чертям. Майорши, офицерши Запахивали плащ. Вдогонку им, как шершень, Свистел шоссейный хрящ. Вставали кипарисы; Кивали, подходя; Росли, чтоб испариться В кисее дождя.

Часть вторая

1

Вырываясь с моря, из-за почты, Ветер прет на ощупь, как слепой, К повороту, несмотря на то что Тотчас же сшибается с толпой. Он приперт к стене ацетиленом, Втоптан в грязь, и несмотря на то, Трын-трава и - море по колено: Дует дальше с той же прямотой. Вон он бьется, обваривши харю, За косою рамой фонаря И уходит, вынырнув на паре Торопливых крыл нетопыря. У матросов, несмотря на пору И порывы ветра с пустыря, На дворе казармы - шум и споры Этой темной ночью ноября. Их галдит за тысячу, и каждым, Точно в бурю вешний буерак, Разворочен, взрыт и взбудоражен И буграми поднят этот мрак. Пахнет волей, мокрою картошкой, Пахнет почвой, норками кротов, Пахнет штормом, несмотря на то что Это шторм в открытом море ртов. Тары-бары, шутки балагура, Слухи, толки, шарканье подошв Так и ходят вкруг одной фигуры, Как распространившийся падеж. Ходит слух, что он у депутатов, Ходит слух, что едет в комитет,
страница 32
Пастернак Б.Л.   Темы и вариации