у реки.

И можно слышать в коридоре, Что происходит на просторе, О чем в случайном разговоре С капелью говорит апрель. Он знает тысячи историй Про человеческое горе, И по заборам стынут зори, И тянут эту канитель.

И та же смесь огня и жути На воле и в жилом уюте, И всюду воздух сам не свой. И тех же верб сквозные прутья, И тех же белых почек вздутья И на окне, и на распутье, На улице и в мастерской.

Зачем же плачет даль в тумане, И горько пахнет перегной? На то ведь и мое призванье, Чтоб не скучали расстоянья, Чтобы за городскою гранью Земле не тосковать одной.

Для этого весною ранней Со мною сходятся друзья, И наши вечера - прощанья, Пирушки наши - завещанья, Чтоб тайная струя страданья Согрела холод бытия.

22 Дурные дни

Когда на последней неделе Входил он в Иерусалим, Осанны навстречу гремели, Бежали с ветвями за ним.

А дни все грозней и суровей, Любовью не тронуть сердец, Презрительно сдвинуты брови, И вот послесловье, конец.

Свинцовой тяжестью всею Легли на дворы небеса. Искали улик фарисеи, Юля перед ним, как лиса.

И темными силами храма Он отдан подонкам на суд, И с пылкостью той же самой, Как славили прежде клянут.

Толпа на соседнем участке Заглядывала из ворот, Толклись в ожидание развязки И тыкались взад вперед.

И полз шопоток по соседству, И слухи со многих сторон. И бегство в Египет, и детство Уже вспоминалось как сон.

Припомнился скат величавый В пустыне, и та крутизна, С которой всемирной державой Его соблазнял сатана.

И брачное пиршество в Кане, И чуду дивящийся стол, И море, которым в тумане Он к лодке, как посуху шел.

И сборище бедных в лачуге, И спуск со свечою в подвал, Где вдруг она гасла в испуге, Когда воскрешенный вставал...

23 Магдалина I

Чуть ночь мой демон тут как тут За прошлое моя расплата. Придут и сердце мне сосут Воспоминания разврата, Когда, раба мужских причуд, Была я дурой бесноватой И улицей был мой приют.

Осталось несколько минут, И тишь наступит гробовая. Но раньше чем они пройдут, Я жизнь свою, дойдя до края, Как алавастровый сосуд, Перед тобою разбиваю.

О где бы я теперь была, Учитель мой и мой Спаситель, Когда б ночами у стола Меня бы вечность не ждала, Как новый, в сети ремесла Мной завлеченный посетитель.

Но объясни, что значит грех И смерть и ад, и пламень серный, Когда я на глазах у всех С тобой, как с деревом побег, Срослась в тоске своей безмерной.

Когда твои стопы, Исус, Оперши о свои колени, Я, может, обнимать учусь Креста четырехгранный брус И, чувств лишаясь, к телу рвусь, Тебя готовля к погребенью.

24 Магдалина II

У людей пред праздником уборка. В стороне от этой толчеи Обмываю миром из ведерка Я стопы пречистые твои.

Шарю и не нахожу сандалий. Ничего не вижу из-за слез. На глаза мне пеленой упали Пряди распустившихся волос.

Ноги я твои в подол уперла, Их слезами облила, Исус, Ниткой бус их обмотала с горла, В волосы зарыла как в бурнус.

Будущее вижу так подробно, Словно ты его остановил. Я сейчас предсказывать способна Вещим ясновиденьем сивилл.

Завтра упадет завеса в храме, Мы в кружок собъемся в стороне, И земля качнется под ногами, Может быть, из жалости ко мне.

Перестроятся ряды конвоя, И начнется всадников разъезд. Словно в бурю смерч, над головою Будет к небу рваться этот крест.

Брошусь на землю у ног распятья, Обомру и закушу уста. Слишком многим руки для объятья Ты раскинешь по концам креста.

Для кого на свете столько шири, Столько муки, и такая мощь? Есть ли столько душ и жизней в мире? Столько
страница 7
Пастернак Б.Л.   Стихотворения Юрия Живаго