деньги да замуж за благородного.

Ераст.Пожалуй; мудреного нет.

Константин.А мы с тобой на бобах останемся.

Ераст.Так неужто ж вся моя служба задаром пропадет?

Константин.А ты благодарности ждешь?… От дяди-то? Жди, жди! Он не нынче, так завтра тебя по шапке скомандует.

Ераст.За что про что?

Константин.Здорово живешь. К расчету ближе. Ты, по своим трудам, стоишь много, а ему жаль тебе прибавить; ну, известное дело, придерется к чему, расшумится, да и прогонит. У них, у хозяев, одна политика-то.

Ераст.Однако призадумаешься. Надо место искать.

Константин.Погоди! Ты вспомни, чему я тебя учил.

Ераст.Насчет чего?

Константин.Насчет амуров.

Ераст.Эх! Будет тебе глупости-то!

Константин.Одно твое спасенье.

Ераст.Не такая женщина; приступу нет.

Константин.Ну, плох же ты, брат!

Ераст.Кто плох? Я-то?… Кабы ты знал, так не говорил бы, что я плох. Я свое дело знаю, да ничего не поделаешь. Первым долгом, надо женщину хвалить в глаза; таким манером какую хочешь донять можно. Нынче скажи – красавица, завтра – красавица, она уши-то и распустит, и напевай ей турусы на колесах! А уж коли стала слушать, так заговорить недолго.

Константин.Так бы ты и действовал.

Ераст.Я и действовал, да она меня только одним взглядом так ошибла, ровно обухом, насилу на ногах устоял. Нет, я теперь на другой манер.

Константин.Какая статья?

Ераст.Она у нас сердобольная, чувствительная, так я на жалость ее маню, казанским сиротой прикидываюсь.

Константин.Действует?

Ераст.Кажется, подействовало; уж полдюжины голландских рубашек получил вчера. От кого ж как не от нее! Ока все так-то, втайне благодетельствует.

Константин.Ну, и действуй в этом направлении. Затягивай ее мало-помалу; потом свиданье где-нибудь назначь либо к себе замани.

Ераст.Ну, хотя бы и так, да тебе-то какая польза от всего этого?

Константин.Ах, простота! Я подстерегу вас, да и укажу дяде: вот, мол, посмотри, кому ты миллионы-то оставляешь!

Ераст.Однако ловко! Да что ты дурака, что ль, нашел?

Константин.Погоди! что болтаешь зря, не разобравши дела! Ты слушай да понимай! Тебя все равно дня через два-три дядя прогонит, уж он говорил, так что тебе жалеть-то себя! Так, ни с чем уйдешь; а коли мне, через твою услугу, дядино состояние достанется, так я тебя озолочу.

Ераст.Рассказывай! Тебе поверишь, так трех дней не проживешь!

Константин.Это точно, это ты правду говоришь. И не верь мне на слово никогда, я обману. Какое я состояние-то ухнул – отобрали все. А отчего? Оттого, что людям верил. Нет, уж теперь шабаш; и я людям не верю, и мне не верь. Ты на совесть мою, пожалуйста, не располагайся; была когда-то, а теперь ее нет. Это я тебе прямо говорю. Бери документ! Хочешь две-три тысячи, ну, хочешь пять?

Ераст.Да что с тебя возьмешь по документу-то?

Константин.Само собой, что теперь ничего; а как оставит дядя наследство, получишь все и с процентами.

Ераст(подумав). Вот что, слушай! Которое ты дело мне сейчас рекомендуешь, довольно оно подлое. Пойми ты! Довольно подлое.

Константин.Да разве я говорю тебе, что оно хорошее? И я так считаю, что оно подлое. Только я за него деньги плачу. Разбирай, как знаешь! Пять тысяч, да на голодные-то зубы, да тому, кто их никогда у себя не видывал… тоже приятность имеют.

Ераст.Не надо. Не только твоих пяти тысяч… а отойди! Вот… одно слово!

Константин.Правда пословица-то: дураков-то не орут, не сеют, а сами родятся. Получаешь ты триста рублей в год, значит, обязан ты воровать; хотят тебя
страница 9
Островский А.Н.   Сердце не камень