Филипповна.Да очень бы я рада и готова.

Ераст.Только и от вас мне спасения ожидать нельзя.

Вера Филипповна.Почему же ты так думаешь?

Ераст.Вы меня не пожалеете. что такое я для вас? Стоит ли вам из-за меня себя беспокоить!

Вера Филипповна.Нет, пожалею, пожалею.

Ераст.Нельзя вам пожалеть, вам ваше звание не позволяет; приказчик хоть умирай, а хозяину до этого дела нет – такой порядок.

Вера Филипповна.Да какой там порядок! По-христиански всякого жалеть следует.

Ераст.Опять же у женщин всякое дело все им грешно да стыдно; и все-то они греха боятся, а еще больше того стыда.

Вера Филипповна.Да как же, миленький, стыда не бояться? Для того он и стыд называется, чтобы его боялись.

Ераст.Позвольте-с! Ежели бы был такой закон, чтоб совсем даже не прикасаться до мужчины ни под каким видом, а кто прикоснется, так это грех и стыд. И вот, если мужчина на ваших глазах тонет, а вам только руку протянуть, и он спасен. Ведь вы руки не протянете, потому это стыдно; пущай он тонет.

Вера Филипповна.Как руки не протянуть! Да если человек тонет, до стыда ли тут! Стыд ведь только в обыкновенной жизни очень нужен, а то он не очень важен: как что посерьезней, так его и нет.

Ераст.Ну, вот только всего-с, и кончен разговор-с. Стыдно по ночам к мужчинам на свидание ходить; а вы, значит, ко мне пожалуете.

Вера Филипповна.Что ты, что ты, опомнись!

Ераст.Мне жизнь недорога; я не живу, а только путаюсь в своей жизни; стало быть, и жалеть ее нечего, и, значит, я человек отчаянный. Кроме вас, я никому на свете не верю и никого не уважаю. Вам я желаю рассказать всю свою жизнь: как жил, что делал, и все свои помышления, и спросить у вас совета, каким манером и для чего мне существовать на этом свете и влачиться па земле. Это разговор не минутный, тут мало часа полтора или два потребуется. Видеться мне с вами негде, к себе в комнату я вас приглашать не смею; по этому самому пожалуйте завтра вниз, в контору, в десять часов вечера. Потап Потапыч, по обыкновению, в эти часы находятся в отъезжих полях, в доме все будет погружено в глубоком сне; значит, нам полная свобода.

Вера Филипповна.Да нет, что ты, какая свобода! Ты перестань глупости-то!…

Ераст.Если в десять часов не придете, в одиннадцать – у вас в доме упокойник.

Вера Филипповна.Ах, страсти! Да не говори, пожалуйста!

Ераст.Придете?

Вера Филипповна.Да уж нечего с тобой делать… что ж, видно, надо прийти.

Ераст.Так я и ожидал, потому у вас душа особенная. Вот она, Москва-то река недалеко, нырнуть в нее – одна минута; но как вас увижу, совсем другие мысли У меня проясняются.

Вера Филипповна.Нет, уж ты, пожалуйста, поберегай себя.

Ераст.Теперь еще желаю я знать от вас: обиду вы прощаете?

Вера Филипповна.Какова обида, миленький!

Ераст.Ну, вот-с человек у вас украдет что или ограбит вас, ну, вред вам какой сделает… Так вы простите его или всю жизнь будете зло на него в душе иметь?

Вера Филипповна.Нет, как можно! Пусть его бог судит, а я прощу.

Ераст(горячо обнимает и целует ее). Вот вам и обида-с!

Вера Филипповна.Ай!
(Отбегает.)

Ераст.Ну, казните!

Вера Филипповна.Как же ты?… Зачем это?
(Отирает слезы.)

Ераст.Приказывайте, что мне над собой делать!

Вера Филипповна тихо плачет.

Уж теперь самому-то в омут броситься будет мало для меня, а утопить меня надо с камнем за мое невежество.

Молчание.

Вера Филипповна(взглянув на Ераста). Неужели ты домой, этакую даль, пешком пойдешь? Поедем, и подвезу.

Молчание.

Ераст.Да-с… уж лучше б
страница 17
Островский А.Н.   Сердце не камень