Не для вас, а для себя постараюсь, потому этот вор должен меня оправдать перед вами. Вам обидно, я вижу, вижу; но, однако, и мне… такое огорчение… это хоть кому…

Мавра Тарасовна.Ты с огорчения-то, пожалуй…

Глеб.Ну уж не знаю, перенесу ли. Я вам наперед докладываю. Вон хозяин в сад вышел.
(Уходит.)

Входят Барабошев и Мухояров.



ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ


Мавра Тарасовна, Барабошев, Мухояров.

Мухояров(Барабошеву). Давно я вас приглашаю: пожалуйте в контору; потому – хозяйский глаз… без него невозможно…

Барабошев.Не в расположении.
(Матери.)Маменька, я расстроен.
(Мухоярову.)Мне теперь нужен покой… Понимай! Одно слово, и довольно.
(Матери.)Маменька, я сегодня расстроен.

Мавра Тарасовна.Уж слышала, миленький, что дальше-то будет?

Барабошев.Все так и будет, в этом направлении. Я не в себе.

Мавра Тарасовна.Ну мне до этих твоих меланхолиев нужды мало; потому ведь не божеское какое попущение, а за свои деньги, в погребке или в трактире, расстройство-то себе покупаете.

Барабошев.Верно… Но при всем том и обида.

Мавра Тарасовна.Так вот ты слушай, Амос Панфилыч, что тебе мать говорит!

Барабошев.Могу.

Мавра Тарасовна.Нельзя же, миленький, уж весь-то разум пропивать; надо что-нибудь, хоть немножко, и для дому поберечь.

Барабошев.Я так себя чувствую, что разуму у меня для дому достаточно.

Мавра Тарасовна.Нет, миленький, мало. У тебя и в помышления нет, что дочь – невеста, что я к тебе третий год об женихах пристаю.

Барабошев.Аккурат напротив того, как вы рассуждаете, потому как я постоянно содержу это на уме.

Мавра Тарасовна.Да что их на уме-то содержать, ты нам-то их давай.

Барабошев.Через этих-то самых женихов я себе расстройство и получил. Вы непременно желаете для своей внучки негоцианта?

Мавра Тарасовна.Какого негоцианта! Так, купца попроще.

Барабошев.Все одно – негоцианты разные бывают: полированные и не полированные. Вам нужно черновой отделки, без политуры и без шику, физиономия опойковая, борода клином, старого пошибу, суздальского письма? Точно такого негоцианта я в предмете и имел, но на деле вышел конфуз.

Мавра Тарасовна.Почему же так, миленький?

Барабошев.Извольте, маменька, понимать, я сейчас вам буду докладывать. Сосед, Пустоплесов, тоже дочери жениха ищет.

Мавра Тарасовна.Знаю, миленький.

Барабошев.Стало быть, нам нужно ту осторожность иметь, чтобы себя против него не уронить. Спрашиваю я его: «Кого имеете в предмете?» – «Фабриканта», – говорит. Я думаю: «Значит, дело вровень, ушибить ему нас нечем?» Только по времени слышу от него совсем другой тон. Намедни сидим с ним в трактире, пьем мадеру, потом пьем лафит «Шато ля роз», новый сорт, мягчит грудь и приятные мысли производит. Только опять зашла речь об этих женихах-мануфактуристах. «Вы, говорит, отдавайте, дело хорошее, вам такого и надо; а я раздумал». – «Почему?» – спрашиваю. «А вот увидишь», – говорит. Только вчера встречаю его, едет в коляске сам-друг, кланяется довольно гордо и показывает мне глазом на своего компаниона. Гляжу – полковник в лучшем виде и при всем параде.

Мухояров.Однако плюха.

Мавра Тарасовна.Ай, ай, миленький!

Барабошев.Как я на ногах устоял, не знаю. Что я вина выпил с огорчения! «Шато ля роз» не действует, а от мадеры еще пуще в жар кидает… Велите-ка, маменька, дать холодненького.

Мавра Тарасовна.Прохладиться-то, миленький, еще успеешь… Видела я, сама видела, что к ним военный подъезжал. Как же нам думать с Поликсеной-то?

Барабошев.Ты скажи, маменька, обида это или
страница 5
Островский А.Н.   Правда – хорошо, а счастье лучше