в Москве не было, увидала я его третьего дня, как обрадовалась!

Входит Глеб, крутя в зубах веревку из мочалы.



ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ


Филицата, 3ыбкина, Глеб.

Филицата.Меркулыч, ты мешок-то с яблоками убрал бы куда подальше; а то в кустах-то его видно. Сама пойдет да заметит, сохрани господи!

Глеб.Прибрано.

Филицата.То-то же.

Глеб.А ты почем знаешь, что он с яблоками? Может, там у меня жемчуг насыпан?

Филицата.Не жемчуг, видела я.

Глеб.Понюхала. Эко у вас любопытство! Ну уж!

Филицата.Тебя же берегу, Меркулыч.

Глеб.Не надо, я сам себя берегу. Кабы в сад, окромя меня да хозяев, никому ходу не было, ну, был бы я виноват; а то всякий ходит, значит с меня взыскивать нечего.

Филицата.Толкуй с тобой! Кому нужны ваши яблоки? Хоть и сшалит кто, ну десяток, много два во все лето, а ты мешками таскаешь.

Глеб.Я виноват не останусь, ты не сумлевайся!

Филицата.Да мне что.

Зыбкина.Заходи ко мне, как пойдешь к колдуну-то!

Филицата.Да уж пойду; там что ни выдет, а попробую я эту ворожбу. Вон, никак, сама идет, пойдем за ворота, постоим, потолкуем.
(Уходят.)

Глеб.Я себе оправдание найду.

Входят: Мавра Тарасовна и Поликсена, Глеб отходит к стороне и подвязывает сук у дерева.



ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ


Мавра Тарасовна, Поликсена, Глеб.

Мавра Тарасовна.Нет уж, миленькая моя, что я захочу, так и будет, – никто, кроме меня, не властен в доме приказывать.

Поликсена.Ну и приказывайте, кто ж вам мешает!

Мавра Тарасовна.И приказываю, миленькая, и все делается по-моему, как я хочу.

Поликсена.Ну, вот прикажите, чтоб солнце не светило, чтоб ночь была.

Мавра Тарасовна.К чему ты эти глупости! Нешто я могу, коли божья воля?…

Поликсена.И многого вы, бабушка, не можете; так только уж очень вы об себе высоко думаете.

Мавра Тарасовна.Что бы я ни думала, а уж знаю я, миленькая, наверно, что ты-то вся в моей власти: что только задумаю, то над тобой и сделаю.

Поликсена.Вы полагаете?

Мавра Тарасовна.Да что мне полагать? Я без положения знаю. Полагайте уж вы, как хотите, а мое дело вам приказы давать, вот что.

Поликсена.Стало быть, вы воображаете, что мое сердце вас послушает: кого прикажете, того и будет любить?

Мавра Тарасовна.Да что такое за любовь? Никакой любви нет, пустое слово выдумали. Где много воли дают, там и любовь проявляется, и вся эта любовь – баловство одно. Покоряйся воле родительской – вот это твое должное; а любовь не есть какая необходимая, и без нее, миленькая, прожить можно. Я жила, не знала этой любви, и тебе незачем.

Поликсена.Знали, да забыли.

Мавра Тарасовна.Вот как не знала, что я старуха старая, а мне и теперь твои слова слушать стыдно.

Поликсена.Прежде так рассуждали, а теперь уж совсем другие понятия.

Мавра Тарасовна.Ничего не другие, и теперь все одно; потому женская природа все та же осталась; какая была, такая и есть, никакой в ней перемены нет, ну и порядок все тот же: прежде вам воли не давали, стерегли да берегли, – и теперь умные родители стерегут да берегут.

Поликсена(смеясь). Ну, и берегите, да только хорошенько!…
(Отходит к стороне.)

Мавра Тарасовна(Глебу). Вижу я, Меркулыч, что тебе у нас жить надоело, – больно хорошо место, не по тебе. Так ищи себе такого, где от вас дела не спрашивают, за пропажу не взыскивают! Оглядись хорошенько, что у нас в саду-то! Где ж яблоки-то? Точно Мамай с своей силой прошел; много ль их осталось?

Глеб.Убыль есть, Мавра Тарасовна, это я вижу, это правда ваша; у вас глаз на это верный, золотой глаз, – убыль
страница 3
Островский А.Н.   Правда – хорошо, а счастье лучше