какой.

Зыбкина.И уж вы после эту женщину не видали?

Грознов.Как не видать, видел.
(Поет.)«За малинкой б в лес пошла».

Зыбкина.Чай, не узнала вас, отвернулась, будто и незнакомы?

Грознов.Ну, нет. Тут такая история была, такая история, что и думать, так не придумаешь.

Зыбкина.Уж вы, будьте столь добры, доскажите до конца.

Грознов.Вот пришел я в Москву в побывку, узнал, что она замужем… расспросил, как живет и где живет. Иду к ней, дом – княжеские палаты; мужа на ту пору нет… Как увидала она меня, и взметалась, и взметалась… уж очень испугалась… Муж-то ее в большой строгости держал… И деньги-то мне тычет… и перстни-то снимает с рук, отдает, я все это беру… Дрожит, вся трясется, так по стенам и кидается; а мне весело. «Возьми что хочешь, только мужу не показывайся!» Раза три я так-то приходил… тиранил ее… Ну, и стал прощаться, надо в полк идти, – а она-то себя не помнит от радости, что покойна-то будет… И что же я с ней тогда сделал… по научению умных людей… Мудрить-то мне над ней все хотелось… Взял я с нее такую самую страшную клятву, что ежели эту клятву не исполнить, так разнесет всего человека… С час она у меня молилась, все себя проклинала, потом сняла образ со стены… А клятва эта была в том, что ежели я ворочусь благополучно и что ни истребую у нее, чтоб все было… А на что мне? так пугал… И клятва эта вся пустая, так слова дурацкие: на море на океане, на острове на буяне… В шею бы меня тогда… а она – всурьез… Так вот каков Грознов!

Зыбкина.А что ж дальше-то?

Грознов.Ничего. Чему быть-то?… Я всего пять дней и в Москве-то… умирать на родину приехал… а то все в Питере жил… Так чего мне?… Деньги есть… покой мне нужен, вот и все… А чтоб меня обидеть, так это нет, шалишь… Где он тут? Давайте его сюда!
(Топает ногами, потом дремлет.)«За малинкой б в лес пошла».

Зыбкина.Ложились бы вы, храбрый воин, почивать.

Грознов(стряхивая дремоту). Зорю били?

Зыбкина.Били.

Грознов.Ну, теперь одно дело – спать.

Зыбкина.Вот сюда, на диванчик, пожалуйте!

Грознов(садясь на диван, отваливается назад и поднимает руки). Царю мой и боже мой!



ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ


ЛИЦА:


Мавра Тарасовна.

Барабошев.

Поликсена.

Мухояров.

Платон.

Филицата.

Глеб.

Декорация первого действия. Лунная ночь.



ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ


Глеб (один).

Глеб.Какая все, год от году, перемена в Москве, совсем другая жизнь пошла. Бывало, в купеческом доме в девять часов хозяева-то уж второй сон видят, так для людей-то какой простор! А теперь вот десять часов скоро, а еще у нас не ужинали, еще проклажаются, по саду гуляют. А что хорошего! Только прислуге стеснение! Вот мешки-то с яблоками с которых пор валяются, никак их со двора не сволочешь, не улучишь минуты за ворота вынести; то сам тут путается, то сама толчется. Тоже ведь и нам покой нужен; вот снес бы яблоки и спал, а то жди, когда они угомонятся.

Входят Мавра Тарасовна и Филицата.



ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ


Глеб, Мавра Тарасовна, Филицата.

Глеб.Я вот, Мавра Тарасовна, рассуждаю стою, что пора бы нам яблоки-то обирать. Что они мотаются! Только одно сумление с ними да грех; стереги их, броди по ночам, чем бы спать, как это предоставлено человеку.

Мавра Тарасовна.Я свое время знаю, когда обирать их.

Глеб.То-то, мол. Отобрать бы: которые в мочку, которые в лежку, опять ежели варенье…

Мавра Тарасовна.Уж это, миленький, не твое дело.

Глеб.Да мне что! Я со всем расположением… уж я теперь неусыпно… Нет, я за ум взялся: стеречь надо, вот что!

Мавра
страница 16
Островский А.Н.   Правда – хорошо, а счастье лучше