было. Прежде хорошо рассказывал, как Браилов брали, а теперь забыл. Я больше двадцати лет в чистой отставке; после-то все в вахмистрах да в присяжных служил, гербовую бумагу продавал.

Зыбкина.Все у денег, значит, были?

Грознов.Много их через мои руки перешло.

Зыбкина.А мы вот бьемся, так бьемся деньгами-то… Уж как нужны, как нужны!

Грознов.Кому они не нужны! Жить трудно стало: за все деньги плати.

Зыбкина.Жить-то бы можно; а вот долг платить тяжело.

Грознов.Да, платить тяжело; занимать гораздо легче.

Зыбкина.Ну, не скажите! Вот я понабрала деньжонок долг-то отдать, а все еще не хватает, да на прожитие нужно, – рублей тридцать бы призанять теперь; а где их возьмешь? У того нет…

Грознов.А у другого и есть, да не даст. Вот у меня и много, а я не дам.

Зыбкина.Что вы говорите?

Грознов.Говорю: денег много, а не дам.

Зыбкина.Да почему же?

Грознов.Жалко.

Зыбкина.Денег-то?

Грознов.Нет, вас.

Зыбкина.Как же это?

Грознов.Я проценты очень большие беру.

Зыбкина.Скажите! Да на что вам: вы, кажется, человек одинокий.

Грознов.Привычка такая. А вы кому должны?

Зыбкина.Купцу.

Грознов.Богатому?

Зыбкина.Богатому.

Грознов.Так и не платите. Об чем горевать-то! Вот еще! Нужно очень себя разорять.

Зыбкина.Да ведь по векселю.

Грознов.Да что ж за беда, что по векселю. Нет, что вы, помилуйте! И думать нечего! Не платите, да и все тут. А много ли должны-то?

Зыбкина.Да без малого двести рублей.

Грознов.Двести? Ни, ни, ни! Что вы, в уме ли!… Столько денег отдать? Да ни под каким видом не платите!

Зыбкина.Да ведь он документ взял, говорю я вам.

Грознов.Ну, а взял, так что ж ему еще! И пусть его смотрит на документ-то.

Зыбкина.Да ведь посадит сына-то.

Грознов.Куда?

Зыбкина.В яму, к Воскресенским воротам.

Грознов.Что ж, это ничего, пущай посидит, там хорошо… пищу очень хвалят.

Зыбкина.Да ведь срам, помилуйте.

Грознов.Нет, ничего, там и хорошие люди сидят, значительные, компания хорошая. А бедному человеку, так и на что лучше: покойно, квартира теплая, готовая, хлеб все больше пшеничный.

Зыбкина.Это действительно, правда ваша; только жалко, сын ведь.

Грознов.Что его жалеть-то! Посидит да опять домой придет. Деньги-то жальче, они уж не воротятся, запрет их купец в сундук, вот и идите домой ни с чем. А спрятать их подальше да вынимать понемножку на нужду, так на сколько их хватит! Ну, пропади у вас столько денег, что бы вы сказали?

Зыбкина.Сохрани бог! С ума можно сойти.

Грознов.Украдут жалко; а своими руками отдать не жалко. Смешно. Руки-то по локоть отрубить надо, которые свое добро отдают.

Зыбкина.Справедливы ваши речи, очень справедливы; а все-таки у меня-то сомнение: чужие деньги, взятые, как их не отдать.

Грознов.Да вы разве на сбереженье брали? Коли на сбереженье брали, да они у вас целы, – так отдавайте. А я думал, это трудовые. Трудовые-то люди жалеют, берегут.

Зыбкина.Так вы не советуете отдавать?

Грознов.Купец от наших денег не разбогатеет; а себя разорите.

Зыбкина.Уж как я вам благодарна. Женский ум, что делать-то, всего не сообразишь. А ежели сын требовать будет?

Грознов.А что сын! Сиди, мол, вот и все! Надоест купцу кормовые платить, ну, и выпустит, либо к празднику кто выкупит.

Зыбкина.Как это все верно, что вы говорите.

Входят Платони Мухояров. Грознов садится сзади стола у шкафа и жует яблоко.



ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ


Зыбкина, Грознов, Платон, Мухояров.

Мухояров(садится, разваливается и надевает пенсне). Скажите,
страница 12
Островский А.Н.   Правда – хорошо, а счастье лучше