молодой человек.

Мамаева. Не правда ли, мил?

Крутицкий. Да, да. Ведь уж и вы его балуете.

Мамаева. Да чем же?

Крутицкий. Позвольте, вспомнил еще.
(Декламирует.)

О боги! Не прошу от вас речей искусства;
Но дайте ныне мне язык души и чувства!

Очаровательно!

Мамаева. Чем же балуем?

Крутицкий. Ну, да как же! жените. Какую невесту нашли…

Мамаева(с испугом). Какую? Вы ошибаетесь.

Крутицкий(декламирует).

О матерь, слезный ток, коль можно, осуши!
А ты, сестра, умерь уныние души!

Мамаева. На ком же, на ком?

Крутицкий. Да, боже мой! На Турусиной. Будто не знаете? Двести тысяч приданого.

Мамаева(встает). Не может быть, не может быть, я говорю вам.

Крутицкий(декламирует).

При вести таковой задумчив пребываешь;
Вздыханья тяжкие в груди своей скрываешь,
И горесть мрачная в чертах твоих видна!

Мамаева. Ах, вы надоели мне с вашими стихами!

Крутицкий. Но он, кажется, парень с сердцем. Вы, говорит, ваше превосходительство, не подумайте, что я из-за денег. Звал меня в посаженые отцы: сделайте, говорит, честь. Ну, что ж не сделать! Я, говорит, не из приданого; мне, говорит, девушка нравится. Ангел, ангел, говорит, и так с чувством говорит. .Ну, что ж, прекрасно! Дай ему бог. Нет, а вы возьмите, вот в «Донском».
(Декламирует.)

Когда россиянин решится слово дать,
То без стыда ему не может изменять.

Мамаева. Ой!

Крутицкий. Что с вами?

Мамаева. Мигрень. Ах, я больна совсем!

Крутицкий. Ну, ничего. Пройдет.
(Декламирует.)

Ты знаешь, что союз сей верен до того…

Мамаева. Ах, подите вы! Скажите вашей жене, что я хотела ее подождать, да не могу, очень дурно себя чувствую. Ах! Прощайте!

Крутицкий. Да ничего. Что вы? У вас вид такой здоровый.
(Декламирует.)

Чтоб при сопернице в измене обличить
И ревностью его веселье отравить…

Мамаева. Прощайте, прощайте!
(Быстро уходит.)

Крутицкий. Что ее кольнуло? Поди вот с бабами! Хуже, чем дивизией командовать.
(Берет тетрадь.)Заняться на досуге. Никого не принимать.
(Уходит в кабинет.)



Сцена вторая



Лица

Глумов.

Глумова.

Мамаева.

Голутвин.


Комната первого действия.



Явление первое

Глумоввыходит из боковой двери с дневником, потом
Глумова.


Глумов. Насилу кончил. Интересный разговор с Крутицким записан весь. Любопытный памятник для потомства! Чего стоило весь этот вздор запомнить! Я, кажется, в разговоре с ним пересолил немного. Еще молод, увлекаюсь, увлекаюсь. Ну, да это не мешает, кашу маслом не испортишь. Вот дядюшка у меня прелесть! Сам научил за женой ухаживать. И тут я увлекся. Это дело уж не шуточное! Тут надо держать ухо востро. Как мы от нее ни скрываем наше сватовство, а все же узнает; пожалуй, и помешает, хоть не из любви, так из ревности; женщины завистливы, любить-то не всякая умеет, а ревновать-то всякая мастерица.


Входит
Глумова.


Маменька, вы к Турусиной?

Глумова. К Турусиной.

Глумов(глядя на часы и строго). Вы немного поздно, маменька! Туда надо с утра идти. И каждый день, каждый день. Так и живите там.

Глумова. Можно и надоесть.

Глумов. Ну, да уж что делать. Сойдитесь с прислугой, с гадальщицами с странницами, с приживалками; не жалейте для них никаких подарков. Зайдите теперь в город, купите две табакерки серебряных, небольших. Все эти приживалки табак нюхают зло и очень любят подарки.

Глумова. Хорошо, хорошо!

Глумов. Главное, блюдите все входы и выходы. Чтоб ничто сомнительное ни под каким видом не могло
страница 25
Островский А.Н.   На всякого мудреца довольно простоты