слов?

Лариса(со слезами). Уж если быть вещью, так одно, утешение – быть дорогой, очень дорогой. Сослужите мне последнюю службу: подите пошлите ко мне Кнурова.

Карандышев. Что вы, что вы, опомнитесь!

Лариса. Ну, так я сама пойду.

Карандышев. Лариса Дмитриевна! Остановитесь! Я вас прощаю, я все прощаю.

Лариса(с горькой улыбкой). Вы мне прощаете? Благодарю вас. Только я-то себе не прощаю, что вздумала связать судьбу свою с таким ничтожеством, как вы.

Карандышев. Уедемте, уедемте сейчас из этого города, я на все согласен.

Лариса. Поздно. Я вас просила взять меня поскорей из цыганского табора, вы не умели этого сделать; видно, мне жить и умереть в цыганском таборе.

Карандышев. Ну, я вас умоляю, осчастливьте меня.

Лариса. Поздно. Уж теперь у меня перед глазами заблестело золото, засверкали бриллианты.

Карандышев. Я готов на всякую жертву, готов терпеть всякое унижение для вас.

Лариса(с отвращением). Подите, вы слишком мелки, слишком ничтожны для меня.

Карандышев. Скажите же: чем мне заслужить любовь вашу?
(Падает на колени.)Я вас люблю, люблю.

Лариса. Лжете. Я любви искала и не нашла. На меня смотрели и смотрят, как на забаву. Никогда никто не старался заглянуть ко мне в душу, ни от кого я не видела сочувствия, не слыхала теплого, сердечного слова. А ведь так жить холодно. Я не виновата, я искала любви и не нашла… ее нет на свете… нечего и искать. Я не нашла любви, так буду искать золота. Подите, я вашей быть не могу.

Карандышев(вставая). О, не раскайтесь!
(Кладет руку за борт сюртука.)Вы должны быть моей.

Лариса. Чьей ни быть, но не вашей.

Карандышев(запальчиво). Не моей?

Лариса. Никогда!

Карандышев. Так не доставайся ж ты никому!
(Стреляет в нее из пистолета.)

Лариса(хватаясь за грудь). Ах! Благодарю вас!
(Опускается на стул.)

Карандышев. Что я, что я… ах, безумный!
(Роняет пистолет.)

Лариса(нежно). Милый мой, какое благодеяние вы для меня сделали! Пистолет сюда, сюда, на стол! Это я сама… сама. Ах, какое благодеяние…
(Поднимает пистолет и кладет на стол.)


 Из кофейной выходят
Паратов,
Кнуров,
Вожеватов,
Робинзон,
Гаврилои
Иван.



Явление двенадцатое

Лариса,
Карандышев,
Паратов,
Кнуров,
Вожеватов,
Робинзон,
Гаврилои
Иван.


Все. Что такое, что такое?

Лариса. Это я сама… Никто не виноват, никто… Это я сама.


За сценой цыгане запевают песню.


Паратов. Велите замолчать! Велите замолчать!

Лариса(постепенно слабеющим голосом). Нет,  не  зачем…  Пусть веселятся, кому весело… Я не хочу мешать никому! Живите, живите все! Вам надо жить, а мне надо… умереть… Я ни на кого не жалуюсь, ни на кого не обижаюсь… вы все хорошие люди… я вас всех… всех люблю.
(Посылает поцелуй.)


Громкий хор цыган.


16 октября 1878 г.



Комментарии

Печатается по тексту первой публикации в журнале  «Отечественные записки», 1879, э 1, с отдельными уточнениями по изданию Сочинений А. Н. Островского, т. X, Спб., 1884.

Как свидетельствует помета Островского на первом листе автографа, драма была задумана 4 ноября 1874 года в Москве. 1 октября 1876 года, сообщая Ф. А. Бурдину о своей работе над комедией «Правда – хорошо, а счастье лучше», Островский писал:



«Все мое внимание и – все мои силы устремлены на следующую большую пьесу, которая задумана больше года тому назад и над которой я беспрерывно работал. Я думаю кончить ее в этом же году и постараюсь отделать самым тщательным образом, потому что это будет сороковое мое оригинальное
страница 35
Островский А.Н.   Бесприданница