на что он так удивляется. Слона не водят, петухи не дерутся. Гляжу, и что ж бы ты думал, на кого он так уставился? Угадай! Г л у м о в. На кого? Не знаю. Какое диво в парке может быть? Т е л я т е в. На Чебоксарову. Г л у м о в. У него губа-то не дура. Т е л я т е в. Коляска Чебоксаровых остановилась, кругом нее толпа молодежи; они обе разговаривали с кем-то, уж не знаю; а он стоит поодаль, так и впился глазами. Коляска тронулась, он бросился вслед за ней, человек пять сшиб с ног, и мне досталось. Стал извиняться, тут мы и познакомились. Г л у м о в. Поздравляю. Т е л я т е в. А сегодня, представь себе, увидал, что я разговаривал с Чебоксаровыми, ухватил меня чуть не за ворот, втащил в сад, спросил бутылку шампанского, потом другую, ну, мы и выпили малым делом. А вот здесь открылся мне, что влюблен в Чебоксарову и желает на ней жениться. Видишь ты, по его делам, - а какие у него дела, сам черт не разберет, - ему именно такую жену нужно; ну, разумеется, просил меня познакомить его с ними. Г л у м о в. Ах он, эфиоп! Вот потеха-то! Приехал откуда-то из Камчатки и прямо женится на лучшей нашей невесте. Видишь ты, у него дела такие, что ему непременно нужно жениться на ней. Какая простота! Ма-ло ли у кого какие дела! Вот и у меня дела такие, что мне нужно на богатой невесте жениться, да не отдают. Что он такое за птица? Что он делает, по крайней мере? Т е л я т е в. Это уж одному аллаху известно. Г л у м о в. Объясни мне его слова, манеры, и я тебе сразу скажу, кто он. Т е л я т е в. Нет, пожалуй, и с двух не скажешь. Он дворянин, а разговаривает, как матрос с волжского парохода. Г л у м о в. Судохозяин, свои пароходы имеет на Волге. Т е л я т е в. Стал расплачиваться за вино, вынул бумажник вот какой (показывает руками), пол-аршина, наверное. Чего там нет! Акции всякие, счеты на разных языках, засаленные письма на серой бумаге, писанные мужицким почерком. Г л у м о в. Да богат он? Т е л я т е в. Едва ли. Говорит, что есть имение небольшое и тысяч на пятьдесят лесу. Г л у м о в. Невелико дело. Виноват, он не пароходчик. Т е л я т е в. Он небогат или скуп; заплатил за вино - и сейчас же при мне записал в книжку в расход. Г л у м о в. Не конторщик ли? А как характером? Т е л я т е в. Прост и наивен, как институтка. Г л у м о в. Прост и наивен... не шулер ли? Т е л я т е в. Не могу сказать. А вот пьет шампанское, так на диво: отчетливо, методически, точно воду зельтерскую. Выпили по бутылке, и хоть бы краска в лице прибавилась, хоть бы голос поднялся. Г л у м о в. Ну, так сибиряк, наверное, сибиряк. Т е л я т е в. Сигары курит дорогие, по-французски говорит отлично, только с каким-то акцентом небольшим. Г л у м о в. Теперь знаю, агент какого-нибудь торгового дома лондонского, и толковать нечего Т е л я т е в. Разбирай его, как знаешь! Вот задачу-то задал! Г л у м о в. Ну, да кто бы он ни был, а комедию сыграть нужно. Мы уж и то давно не смеялись, все приуныли что-то. Т е л я т е в. Только в твоей комедии комические-то роли, пожалуй, достанутся нам. Г л у м о в. Нет, мы будем играть злодеев, по крайней мере, я... И вот с чего начинается: ты познакомь этого чудака с Чебоксаровыми, а я скажу Надежде Антоновне, что у него золотые прииски; и будем любоваться, как она станет за ним ухаживать. Т е л я т е в. А ну как узнают, что это вздор, как окажется, что у него только и есть чухломская деревня? Г л у м о в. А нам-то что! Мы скажем, что от него слышали, что он сам хвастал. Т е л я т е в. Ну, зачем же! Г л у м о в. Что ж, тебе его жалко? Эка телячья
страница 3
Островский А.Н.   Бешеные деньги