себе: ну, вот скажу, что нужно Лизе; а вы пошлите его ко мне; он…

– Матушка, да ваша Лизанька и без доктора могла бы его вылечить! – перебила Граблина.

– Как! так он в своем уме? – вскрикнула хозяйка. – Как не стыдно вам, Марья Андреевна, так пугать меня, – прибавила она, крестясь, – ведь я его так полюбила, как сына!

– Спасибо, спасибо вам, Анна Петровна! – отвечала гостья, отирая слезы. – Да что станешь делать!.. У бедных, как мы, хуже нет горя, как молодой человек заберет себе в голову жениться. Ну, чем ему жену кормить? у самого сапог нет!

– Он не говорил вам об Лизе? – быстро перебила хозяйка свою гостью.

– Нет, да это ведь видно: как упомянешь, хоть даже невзначай, о ней, весь, как пожар, вспыхнет, потом, как полотно, побелеет… Ночи не спит напролет, а работа-то, работа… да правду сказать, дня три он ничего даже не делает, все думает, сердечный.

Хозяйка оглядела комнату и, понизив голос, сказала:

– Моя Лиза тоже скучает!

– Неужто? – радостно вскрикнула гостья.

– Тише, мне показалось, как будто дверь скрипнула.

И обе старушки насторожили уши.

– Нет, это так! – заметила Лизина бабушка. – Вот что я вам скажу: если бы моя Лиза, чего я от всего моего сердца желаю, захотела вытти за вашего Степана Петровича, я с руками бы ее отдала.

– Уж как бы я-то ее любила! да и он ведь такой тихий, скромный, хороший человек, уж надо правду сказать: даром, что мне сын, а он хоть кому муж, одно только – денег нет у него!

– И матушка! что за деньги! я все отдам, лишь бы Лиза моя была счастлива! – решительно сказала Лизина бабушка. – Да и она, признаться сказать, не падка на деньги: за нее чиновный и денежный человек сватался, да она слышать не хотела, а я было сдуру и ну ее уговаривать… ей уж и пора замуж, скучает очень иногда, вот я и говорю: Лиза, дай мне умереть спокойно; на кого я тебя оставлю, не пристроивши? Ну, так ее просила, что она дала слово выйти, – только говорит мне: "Смотрите, бабушка, я уж не стану притворяться, пусть его видит, какую он жену себе хочет взять". Что ж бы вы думали? Сам отказался, – а уж как прежде просил отдать за него Лизу! А потом говорит: "Вы своим баловством загубили свою внучку! ей не найти жениха!" А вот же и ошибся, – с гордостью прибавила старушка.

– И как можно! да я на нее иной раз не налюбуюсь, как она прыгает да болтает, словно птичка! А замуж выйдет, еще побелеет, право! еще красивее станет.

Дверь с шумом раскрылась, – вошла Лиза, бледная, с дрожащими губами. Остановясь посреди комнаты, огненными, полными гнева глазами смотрела она на старушек, которые так сконфузились, что уткнули носы в чашки и молчали.

Лиза села у окна; она поминутно меняла положения; волнение в ней было страшное, но она старалась подавлять его.

– Кофий прекрасный! – сказала старая гостья, желая начать разговор.

– Да… остыл… – пробормотала хозяйка.

– Нет-с… ничего…

Лиза насмешливо улыбнулась и, повесив голову, о чем-то задумалась.

– А ваш Степан Петрович… что он давно не был у нас? – спросила Лизина бабушка.

При этом слове Лиза вздрогнула и быстро повернула голову к окну. Граблин стоял у своего окна и не сводил с нее глаз. Лиза вскочила и убежала из комнаты.

– Лиза, Лиза! – кричала ей вслед бабушка.

Но Лиза была далеко.

Старушки между собою долго говорили о будущем возможном счастьи своих детей, и, прощаясь, Лизина бабушка обещала Граблиной переговорить с своей внучкой.

Лиза была у себя в мезонине. Полукруглое большое окно было занавешано сверх сторы красным платком;
страница 410
Некрасов Н.А.   Три страны света