читала и перечитывала письмо своего мужа к горбуну. Он стоял перед ней, заложив руки назад, и любовался ее ужасом. Наконец она молча протянула руку с письмом к канделябре.

– Что вы хотите сделать? – в испуге закричал горбун и кинулся к ней.

– Уничтожить наш письменный позор! – отвечала она с презрительной улыбкой и поднесла письмо к огню.

– Остановитесь! – грозно сказал горбун. Сара вздрогнула и невольно опустила руку.

– Оно не вам принадлежит! – сказал горбун и смело взял у ней письмо.

Дерзость его так удивила Сару, что она решительно потерялась и смотрела на своего поверенного такими глазами, как будто видела его в первый раз!

– Ваша честь, честь всего вашего семейства, жизнь отца вашего ребенка – все, все зависит теперь от вас! – торжественно сказал горбун.

Сара выпрямилась.

– Ты, кажется, воображаешь, – сказала она, окинув его гордым и презрительным взглядом, – что мне нужно твое ободрение, когда дело идет, о сохранении чести той фамилии, которую я ношу. – Знай, что я лучше соглашусь сто раз умереть, чем допущу такой позор! Возьми все мои брильянты, – продолжала она повелительным и более спокойным голосом. – Возьми все, что я имею дорогого! Я расстанусь со всем. Надо думать о спасении нашей чести.

Горбун вздохнул.

– Ваши вещи трудно выкупить, – отвечал он жалобным и вместе насмешливым голосом. – Они слишком дорого заложены. Я уж вам докладывал…

– Как? – с испугом спросила Сара.

– Вот формальный акт, подписанный вами, – отвечал горбун, подавая ей бумагу.

Сара отрицательно махнула рукой. – Возьми все серебро, все, что есть еще у нас ценного, – сказала она, кусая губы. – Продай все, слышишь? Только не забудь снять наш герб…

Она остановилась, придумывая, что еще можно продать.

– Ну, одним словом, продай все…

Горбун лукаво улыбнулся.

– Но боже мой! – сказал он с притворным отчаянием. – Вы забыли, что у нас давно серебро все продано… Все, что есть – не настоящее…

– Мы разорены, мы погибли! – воскликнула Сара с ужасом и негодованием. – О, ради бога, – прибавила она умоляющим голосом, – спаси нашу честь, достань нам денег! Боже! Неужели я дошла до такой нищеты, что должна погибнуть?

– Знаете ли вы, сколько вам нужно денег? – спросил мрачно горбун.

– Сколько?

Он молча подал ей счета.

– Не может быть, не может быть! – гневно воскликнула Сара,

– Вот ваши векселя, – он показал их. – Срок уже кончился, кредиторы требуют уплаты…

– Бедный, бедный мой сын! – простонала Сара рыдая.

С минуту длилось молчание. Сара плакала; горбун дышал тяжело. Вдруг Сара кинулась к нему; она осыпала его самыми нежными названьями и умоляла спасти их честь…

– О, пожалей моего сына! – говорила она. – Он дитя. Я, одна я виновата во всем… он дитя…

Горбун был страшен, глаза его налились кровью, грудь и горб судорожно колыхались. Несколько раз хотел он говорить, но язык не повиновался ему, и он только махал руками, как будто прося пощады. Наконец он собрался с силами и тихо сказал Саре, которая рыдала, закрыв лицо руками.

– Вы спасены!

– Я надеялась! – надменно сказала Сара отняв руки от лица, в котором появилось прежнее гордое выражение, и кивнув головой.

Горбун побледнел.

– Только с условием, – прибавил он поспешно.

– Я на все готова! – отвечала она решительно. Горбун молчал.

– Ну, что же? Говори, какие условия? Горбун продолжал молчать.

– Что значит твое молчание? – запальчиво спросила Сара.

Он сдвинул брови. Видно было, что в душе его совершалась борьба.

– Не мучь
страница 369
Некрасов Н.А.   Три страны света