она стала уськать свою собаку на горбуна; но собака не шла на балку. Глаза Сары блеснули диким огнем. Долго билась она с непослушной собакой, наконец схватила ее за ошейник, притащила к балке и сбросила вниз. Пустой дом огласился пронзительным визгом. Внизу началась тревога: раздался дикий крик; стая ворон, тяжело хлопая крыльями, поднялась вверх, иные в испуге бросились к окнам, другие метались и вились над головой Сары, которая, закрыв лицо руками, стояла в углу и дрожала.

Горбун подошел к ней, когда воцарилась прежняя тишина.

– Это был старик? – тихо спросила Сара, отнимая руки от лица.

Горбун кивнул головой.

– Что же, мы не пойдем дальше? – спросил он улыбаясь.

– Кто тебе это сказал? – возразила она с гордостью и, не держась, прошла по обгорелой балке.

Горбун шел за ней. Они вошли в комнату с уцелевшим полом, потом прошли еще несколько таких же комнат и очутились у затворенной двери.

– Здесь, – сказал горбун, отворяя дверь.

Ржавые петли жалобно провизжали, как будто прося не нарушать тишины отслужившего здания.

Комната, в которую они вступили, была без окон: свет входил в нее сверху. Прямо у стены посредине стояла огромная двуспальная кровать; комоды, шкафы и кресла – все было покрыто густым слоем пыли.

– Вот комната, в которой случилось несчастье, – сказал горбун.

– Как сыро здесь! Какая смешная мебель! Посмотри, каков шкаф!

Сара открыла дверцу у шкафа; что-то пискнуло там, заметалось и шлепнулось на пол. Сара с криком отскочила и упала на руки горбуна.

Когда она очнулась, они были уже в саду.

– Что это со мною было? Чего я испугалась?

– Крысы! – насмешливо отвечал горбун.

Сара покраснела.

– Где моя собака? – быстро спросила она.

Горбун стал звать ее. Из-за куста, медленно выступая на трех ногах, показалась собака. Сара пришла в отчаяние.

– Ах, боже мой! Боже мой! Она сломала себе лапу; беги скорее за доктором! – в отчаянии кричала она горбуну, лаская собаку. Она стала перед ней на колени и с такою любовью смотрела ей в глаза, что горбун покраснел и быстро отвернулся.

Целый день Сара возилась с лапой собаки. Она устала и рано легла в постель. Горбун сидел на ступеньке у ее кровати, а возле, на подушке, лежала больная собака.

Комната была небольшая; кровать стояла на возвышении, под розовыми занавесками. Мебель была позолоченная, обитая розовым штофом; пол был устлан дорогими коврами. Свет выходил из розовой вазы, висевшей на средине потолка. Сара лежала в одном кисейном капоте; было жарко. Она поминутно меняла положения, и одно другого было грациознее. Ее черные волосы расплелись и падали по кружевным подушкам. Ноги ее, белые, как мрамор, были одеты в шелковые туфли; одна туфля сползла, и чудная ножка обнажилась во всей своей стройности.

– Какая жара! – проговорила Сара, откинув волосы назад и закинув руки на голову. Она дышала прерывисто и скоро.

Горбун жадно глядел на нее и часто закрывал голову руками, как будто вдруг чего испугавшись.

– Отвори окно и рассказывай мне сказки, – шепотом сказала Сара.

Горбун исполнил первое ее приказание, а о втором сказал, что не знает никакой новой сказки. Она непременно требовала, чтоб он что-нибудь рассказывал.

– Угодно, я вам расскажу странный, сон, который я видел на днях…

– Ну, рассказывай, – машинально сказала Сара и закрыла глаза, приготовившись слушать.

Горбун начал дрожащим голосом:

"Мне было очень грустно; я долго думал о своем положении: я один, меня никто не любит, надо мною все смеются. Я осужден не
страница 359
Некрасов Н.А.   Три страны света