горя, тем скорей поймет свое безрассудство, раскается…

Так думал горбун. Размышления его были прерваны приходом Харитона Сидорыча, бывшей правой руки Кирпичова. Перечумков, против обыкновения, был весел; опухлое лицо его слегка опало.

– Что? – сказал горбун после первых приветствий, указывая на газету с именем Кирпичова. – Выпустили из тюрьмы, поотдохнул там от кутежа? хе, хе, хе!

– Да что, Борис Антоныч, внесите кормовые – опять поступит; полно скупиться! поживились-таки от него, не жаль и кормить… ха! ха! ха!

Долго и отвратительно смеялись они. Наконец Правая Рука униженно сказал:

– Ну, батюшка Борис Антоныч, изволили видеть мою усердную службу, довольны ею? Право, чего у вас понапрасну кладовые-то книгами завалены? начните подумавши, – и его книги скупить можно. Как откроете магазин, так я день и ночь буду стараться, рубль на рубль пользы представлю. Я уж знаю все, как следует делать, чего хочет и публика… в ваших руках будет вся книжная торговля!

Горбун лукаво глядел на Правую Руку, барабаня пальцем по столу.

– Ну, а зачем же ты свой-то магазин не повел так? хе, хе, хе!

– Что говорить, Борис Антоныч, – отвечал Перечумков, – дело прошлое, молодость… глупость.

– Хе, хе, хе! молодость! ох мне эта молодость! Ну, мы еще поговорим после; я ведь толку в книгах не знаю!

– Уж будьте покойны, – с жаром перебил Правая Рука, – я поведу дело на славу, не ударю себя лицом в грязь; вам ничего и не нужно знать: только счета будете пересматривать.

– Хорошо, хорошо! ну а что, его жены не видал?

– Видел вчера. Забилась, сердечная, бог знает куда, за Тучков мост; домишко еле держится…

– Что, плачет?

– У, как горько! я пришел, она и ну меня проклинать: вы, говорит-с…

Правая Рука остановился.

– Ну, говори, говори! – подхватил горбун, усмехаясь. – Небось, бранится? известно, коли баба разозлится, не жди хорошего!

Правая Рука, улыбаясь, продолжал:

– Вы, говорит, с этим… Добротиным погубили нас, – и Василия Матвеича, и меня, и детей наших по миру пустили!

– Хе, хе, хе! А что, о ней не упоминала? а? – спросил горбун.

– Нет.

– Так если опять поедешь, скажи, знаешь, мимоходом, что она у меня сидит вместе, дескать, счета сводят.

– Хорошо-с, извольте… ну а насчет магазина что же?

– Экой пристал! подожди, дай мне сообразиться, и денег нет столько! – сердито сказал горбун.

Правая Рука недоверчиво поглядел на него и, низко кланяясь, сказал:

– Так завтра понаведаться прикажете?

– Ну, зайди, зайди! да не забудь, так и скажи: что мол, считает с ним. Хе, хе, хе!

Перечумков ушел, а горбун долго смеялся, потирая руки, как человек совершенно счастливый. Послышался стук в дверь, которая, впрочем, была полураскрыта; горбун вздрогнул.

– Войдите! – сказал он сердито, – дверь не заперта.

На пороге появился гость, совершенно неожиданный, судя по удивлению горбуна. То был Тульчинов.

Горбун в смущении низко кланялся. Запыхавшийся Тульчинов сел у стола и, указывая горбуну на его прежнее место, сказал:

– Сядь, братец. Я пришел переговорить с тобой по важному делу; ты устанешь стоять.

Горбун пугливо поглядел на него: он вспомнил, по какому важному делу с год тому назад Тульчинов уже приходил к нему.

– Ну, скажи мне, ведь ты был женат? а?

– Был-с! – свободно вздохнув, отвечал, горбун.

– Это было лет тридцать с лишком назад?

– Так-с точно, слишком тридцать лет.

– Ты жил тогда в У** губернии?

– Так-с.

– И женат был всего около году?

– Да-с, – отвечал горбун, пытливо
страница 336
Некрасов Н.А.   Три страны света