сделала опять серьезное лицо и сказала:

– Если вы хотите, чтоб я улыбалась, то не удерживайте меня здесь. Я вам скажу откровенно, что ваш поступок со мною очень неблагороден. Я живу в вашем доме, у вас огромная дворня, и все уж знают, что я была у вас. Вам смешно! – сказала Полинька, заметив улыбку Бранчевского. – Мы, бедные люди, также имеем родных и знакомых, которым больно будет слышать…

– Боже мой, откуда ты научилась так говорить? – спросил Бранчевский.

– А откуда вы научились, – отвечала рассерженная Полинька, едва сдерживая слезы, – таким неблагородным вещам: приказывать лакеям обманом привести к вам бедную девушку, осрамить ее и, может быть, лишить последнего куска хлеба? откуда вы этому научились? Мы если сделаем что дурное, так у нас не было учителей…

В ту минуту послышался звонок. Бранчевский вздрогнул, изменился в лице и, указывая на дверь своей спальни, сказал:

– Войди в эту комнату: моя мать идет сюда!

По невольному движению страха Полинька кинулась было к двери, но вдруг воротилась, стала посреди комнаты и насмешливо смотрела на Бранчевского.

– Иди же скорей! – с сердцем сказал он.

– Нет, я не пойду! Зачем, мне прятаться? я не сама к вам пришла! – решительно заметила Полинька.

Бранчевский с удивлением посмотрел на Полиньку, с сердцем кинулся к столу, погасил свечи и, уходя из комнаты, сказал:

– Если не хочешь, чтоб тебя выгнали из дому, так оставайся здесь и не шевелись.



Глава IX


У ПОСТЕЛИ УМИРАЮЩЕГО


Стоя в темной комнате, Полинька чуть не сошла с ума от страха и стыда. Наконец она пошла ощупью в спальню и, к великой радости, нашла там дверь, которая вывела ее в темный коридор, откуда она вышла в сени. Возвратясь к себе в комнату, Полинька проплакала всю ночь. Она все еще любила Каютина, но старалась себя уверить, что, кроме злобы, ничего к нему не чувствует, и приписывала все свое несчастие ему одному. И тогда горбун казался ей не так страшен. Его предсказания сбылись: Каютин пропал неизвестно куда!

Рано утром Анисья Федотовна в волнении вбежала к Полиньке и отдала ей ключи, хныкая и прося ее на несколько часов заменить ее должность.

– Ах ты, господи! – бормотала Анисья Федотовна.

– Да что случилось с вами? – спросила Полинька.

– Как что? человек умирает, пришли мне сейчас сказать, а ты боишься итти! ну как спросят? или что случится?

– Неужели у вас так строго, – спросила Полинька, – что нельзя итти, если даже кто умирает?

– Что делать? чужой хлеб ешь, так и чужую волю исполняй, как требуется.

Полинька испугалась: ей быстро представилось собственное положение: что если башмачник или Кирпичева захворают, а ее не пустят?

– Идите, идите! я все за вас сделаю! – сказала Полинька и с участием спросила: – Он вам родственник?

– Нет, – хныкая, отвечала Анисья Федотовна, – он был прежде управляющий здесь, человек доброжелательный… я его годов тридцать как знаю… да такой был здоровый, а вот вдруг захирел; сегодня уж пришли мне сказать, что зовет меня к себе: последнюю волюшку хочет объявить… Голубчик ты мой, о-хо-хо, ох!

И Анисья Федотовна завыла.

Полинька успокаивала ее и упрашивала скорей идти к умирающему.

Анисья Федотовна возвратилась через два часа. Полинька с участием спросила: как и что?

– Ах, матушка! как щепка, высох мой голубчик! едва меня узнал. "Ты, – говорит, – поклянись мне, что мою волю исполнишь! А вот, говорит, на бумагу; как я умру, так, говорит, подай сейчас кому следует: это, говорит, моя духовная".

И Анисья Федотовна таинственно
страница 203
Некрасов Н.А.   Три страны света