схватит меня за шиворот. Я крикнул, Машка заплакала и ну его просить, руку ему целует. А он погрозился ей да и говорит: "Ведите меня к матери: посмотрю я, как она на столе лежит". Я было не хотел, да он будкой грозит; вот и пришли. Мать спала. Уж как он кричал на нее: зачем, вишь, у ней дети нищие! Покричал и говорит: "Я возьму к себе твоих детей: пусть они трудами хлеб достают". Мать и отдала нас. Он ей платит в месяц, не знаю сколько. Я ей жаловался, как сестра умерла, да она его боится. А он теперь уж совсем не пускает меня к ней. Да вот вырасту…

– Вы одни у него жили?

– Одни; до нас тоже, верно, жил мальчик; мы нашли в подвале игрушку. Машка очень боялась хозяина. Мы с ней двор выметали, все в доме убирали; я платье вычищу, все сделаю. А он как со двора, так и запрет нас. "Дети, – говорит, – могут и дом зажечь!" А в подвале почти совсем темно, вот и сиди, пока воротится! А крысы какие там, так и бегают! Машка их боялась; раз, как она спала, крыса по ней пробежала; с тех пор она и ну плакать: все ей страшно было. Да вдруг и захворала, все; меня просила: убежим! хотелось ей к матушке и погулять. Мать сама часто приходила к нам; вот как Машка уж совсем исхудала, хозяин и велел ее взять; а потом уж она скоро и умерла…

– Идут! идут! – прошептал он и, как белка, очутился на самой верхушке дерева.

Полинька испугалась тоже, притаила дыхание; но шорох умолк, все кругом было тихо.

– Нет никого! – сказала она.

– Мне спать пора!

– Нет, погоди!

– А что дашь?

Полинька нашла в кармане своего передника мелкую монету и показала мальчишке. Сучок пригнулся к самому окну, и мальчишка схватил деньги. Они оба засмеялись.

– Хочешь получить много денег? – спросила Полинька. – Отнеси ко мне на квартиру письмо, спроси там башмачника и отдай ему; он тебе даст много денег, и я, как выду, дам тоже.

Мальчик молчал.

– Послушай, – продолжала Полинька, придав столько нежности своему голосу, что мальчишка улыбнулся, – ты хочешь своему хозяину досадить? Ну, отнеси мое письмо! Я бы, пожалуй, и из окна выскочила, да высоко! Зато как меня спасут, он придет сюда – никого уж и нет! У! как весело! вот рассердится!

И Полинька чуть не прыгала.

– А он точно будет сердиться? – спросил мальчишка.

– О, ужасно! Ему хуже всего на свете, если я убегу.

– А что дашь? я выпущу тебя, – сказал мальчишка.

– Все, что ты хочешь! – в восторге воскликнула Полинька.

– Четыре золотых, – сказал мальчишка.

– Хорошо, только выпусти.

– Где же деньги? – спросил он смеясь.

– У меня нет здесь, я дома отдам.

– Обманешь! нет, дай сейчас, так выпущу.

Полинька пришла в отчаяние: она стала умолять мальчишку, но он не верил ей; он даже припоминал, что она хотела жаловаться на него хозяину. Полинька горько зарыдала. Мальчишка улыбался, качаясь на сучке.

– Ну, не плачь! – наконец сказал он. – Дай мне бумажку, какую ты давала хозяину, – помнишь, как деньги занимала.

– Как тебя зовут? – радостно спросила Полинька.

– Волчок, – отвечал он.

– Как? Волчок? да такого имени нет.

– Как нет! да меня все так зовут. А то есть еще имя, да тем меня никто не зовет, только матушка.

– Ну, как?

– Осип.

– Так и надо. А отца как звали?

– Сидором.

Полинька кинулась к столу и написала расписку.

– Ну, вот тебе, Осинька! – нежно сказала она. – Только спаси, спаси меня!

Волчок, раскачавшись на дереве, вырвал у ней записку и с хохотом проворно спустился вниз.

Полинька вскрикнула. Совершенное отчаяние овладело ею; надежда, так
страница 172
Некрасов Н.А.   Три страны света