протянутыми руками.

– Пошли, дураки! не трогайте меня! – ворчал он сквозь зубы.

Но лакеи, которых внимание было поглощено прибытием будущей госпожи, машинально взяли его под руки.

Он сердито вырвался и стал посреди церкви, гордо озираясь кругом.

Невеста не обращала внимания на своего будущего властелина. Окинув смелым взглядом толпу, она, как пораженная громом, остановила свои черные глаза на Каютине, который резко отделялся от остальной бородатой публики, потом нагнулась и стала шептаться с подругами. И все дамы устремили на Каютина свои взоры, до такой степени выразительные, что он невольно попятился к толпе и старался в ней укрыться от этих жгучих взоров. Невеста, поправляя себе то лиф, то перчатки, не сводила с него глаз. Вдруг позади раздался басистый голос:

– Позвольте… вашу фамилию приказано спросить.

Каютин вздрогнул и, обернувшись, увидел высокого, топорного лакея, который в ожидании ответа оглядывал его с ног до головы.

– Кто приказал? – спросил с удивлением Каютин.

– Барыня.

Каютин невольно оглянулся на дам, как бы желая узнать, которая из них так любопытна. Но они стали все вместе, плотно прижавшись друг к другу, и смотрели на него, едва переводя дыхание.

– Скажи, что моя фамилия Каютин.

Лакей удалился.

Каютин видел, как дамы расспрашивали его и потом шептались.

Через две минуты тот же лакей снова проголосил над его ухом:

– Какого звания… приказано узнать!

Каютин улыбнулся и с расстановкой произнес:

– Дво-ря-нин!

Лакей подернул плечами и выпрямился. Каютин смелее стал смотреть на невесту, которая лорнировала его.

– Откуда изволите ехать? – опять раздалось над ухом Каютина.

– Из Петербурга! – гордо отвечал Каютин. Лакей немного попятился в толпу и медленно осмотрел его.

– А куда изволите ехать?

– В К***скую губернию.

Лакей откашлянулся и удалился, а Каютин по-прежнему обратил все свое внимание на невесту.

Вдруг на стороне жениха сделалась суматоха, и старика – старшего брата – повели вон. Жених махал тоскливо руками и с жаром говорил что-то господину с густыми бакенбардами и старику, среднему брату, который чмокал губами и насмешливо улыбался одними глазами.

Невеста подозвала к себе господина с бакенбардами и спросила:

– Что такое случилось с beau-frere?

– Дяденьке дурно-с, маменька! – отвечал господин с бакенбардами нежным Голосом, который не очень шел к его плотной фигуре.

Это был будущий пасынок невесты, который, горя нетерпением иметь такую мачеху, звал уже ее нежным именем маменьки.

– Что же будем делать? – спросила невеста.

– Право, не знаю; дяденька теперь никуда не годится!

– Это все ваш папа! – с сердцем сказала невеста.

– Да я ему тоже говорил, маменька, что на дяденьку рассчитывать нельзя.

– Очень интересно! по его милости без шафера осталась! – подхватила невеста, горячась все больше. – Впрочем, я сама виновата: зачем позволила ему распоряжаться… просто срам: шафера нет! Точно как будто я бежала и венчаюсь потихоньку.

И невеста, добродетель которой была возмущена, вся вспыхнула.

– Что вы, маменька! – с ужасом сказал пасынок.

– Я все поняла, – запальчиво продолжала невеста, – я все поняла! он боялся, что молодые шафера будут над ним смеяться. Да, да! я это теперь ясно вижу!

Господин с бакенбардами раскрывал рот и закрывал: разгоряченная невеста не давала ему возражать. Дамы подвигались к ней все ближе и слушали с напряженным вниманием. Скоро она начала обращаться к ним, – на стороне невесты тоже сделалось
страница 111
Некрасов Н.А.   Три страны света