на баловство и поощрение мотовства…

И, горячась, он продолжал:

— Да скажите мне, пожалуйста, вы просили у нашей покойной мачехи для меня денег? давала она мне столько, как я ему даю на содержание, а?

— Он молод и в первый раз… — заметил старичок.

— Я тоже был молод, однако никому не давал расписок.

— Может быть, дурные товарищи, — опять сказал старичок.

— И у меня были тоже товарищи… Впрочем, напрасно его оправдывать… Мне всё равно… Я сказал ему, что не буду за него платить долгов, когда привез его в город, и не заплачу.

И Федор Андреич углубился в игру. Никто его не смел более беспокоить, и партия длилась в глубочайшем молчании. Аня проиграла.

— Желаете отыграться? — спросил Федор Андреич.

— Извольте! только с условием! — весело отвечала Аня.

Она давно заметила, что ее веселое расположение часто смягчало суровость его, и теперь не ошиблась: он довольно ласково отвечал:

— Говорите, какое?

— Я скажу, если выиграю.

— Что за тайны! говорите прежде.

— Не скажу.

— А я не согласен играть.

— Я ожидала этого! — с тяжелым вздохом сказала Аня и привстала со стула.

— Кажется, вы изволили надуть губы? Садитесь.

Партия долго тянулась. Аня обдумывала каждый шаг, но перевес всё-таки был на стороне Федора Андреича, который подшучивал над горячностью Ани.

Но вдруг Федор Андреич сделал такую ошибку, что старичок с жаром воскликнул:

— Да что вы сделали?

— Эх! скажите, какая рассеянность! — с досадою сказал Федор Андреич.

— Да как это вы? что с вами сделалось! как вы этого не видали? — приставал к нему старичок.

Он наконец недовольным голосом сказал:

— Ну что вы заахали! разве нельзя ошибиться?

— Выиграла! — с силою ударив шашкой по доске, воскликнула Аня и, забив в ладоши, стала прыгать по комнате.

Настасья Андреевна и старичок не без удивления посмотрели на развязность Ани, до сих пор вечно застенчивой при Федоре Андреиче. А он был углублен в игру, как бы обдумывая проигранную им партию.

— Ну-с, извольте сказать ваше условие, — сказал он.

— Я завтра его скажу, — небрежно отвечала Аня.

— Как завтра? — с удивлением спросил Федор Андреич.

— Очень просто — завтра!

И она присела перед ним.

— Хитра! надула старого филина! — заметил Федор Андреич, подмигнув старичку.

Настасья Андреевна так улыбнулась язвительно, что Аня закусила губу.

На другой день утром, за чаем, Федор Андреич встретил Аню вопросом:

— Ну-с, какое условие?

— За обедом скажу, — отвечала Аня, здороваясь с ним.

— Вы, кажется, подсмеиваетесь надо мной, — хмурясь, заметил Федор Андреич и быстро вышел из залы.

— Как мило! и что за дерзость так шутить со старшими! — язвительно сказала Настасья Андреевна. — Вы его сердите своими глупостями и лишаете других возможности говорить о деле.

Этот упрек подействовал на Аню: она догадалась, что Настасья Андреевна желала опять говорить с братом о Петруше. Извинясь перед ней, она попросила позволения отнести чай Федору Андреичу в кабинет. Она важно вошла к нему и, с недовольным видом поставив чашку на стол, пошла назад.

— Подождите; куда торопитесь? — сказал Федор Андреич.

Аня, остановись посреди комнаты, повернула к нему одну только голову.

— Подойдите!

Аня медленно подошла.

— Вы сами догадались принести мне чай?

Аня покачала головой.

— А вы разве сами не могли догадаться?

— Если бы мне не приказали Настасья Андреевна и дедушка, я к вам ни за что бы не пошла.

Федор Андреич улыбнулся такой смелой откровенности. Аня никогда
страница 45
Некрасов Н.А.   Том 10. Мертвое озеро