Тавровскому.

Павел Тавровский напоминает Павла Нащокина еще и тем, что предметы его увлечений были те же: актриса, цыганка. Известен роман Нащокина с актрисой А. Е. Асенковой (матерью знаменитой актрисы) [24 - См.: Т-н В. Толбин В.В.. Московские оригиналы былых времен (заметки старожила). Павел Воинович. — Искра, 1866, No 47, с. 625.]. Другое его увлечение — дочь цыганской певицы Стеши, Оля (Ольга Андреевна), на которой он чуть не женился [25 - См.: Куликов Н. И. Пушкин и П. В. Нащокин, с. 991.]. Сходство есть и в частной детали: Тавровский держал у себя эфиопа, Нащокин — карлу-«головастика» [26 - См. там же, с. 990.].

Эпизоды, изображающие приезд комедиантов в имение Тавровского (глава XLV части девятой), в некоторых деталях перекликаются с воспоминаниями Н. И. Куликова и его сестры П. И. Орловой о гастролях на даче Ф. Ф. Кокошкииа в Бедрине в 1820-х гг. [27 - См.: Куликов Н. И. Театральные воспоминания. — Искусство, 1883, № 5, с. 54, 55–56; Орлова П. И. В старой театральной школе. — Зап. гос. ин-та театрального искусства, 1940, с. 222–223.]. В романе на представление, происходящее на берегу озера, сходится вся деревня. Всех угощают. После встречи с Куратовым Остроухов патетически цитирует трагедию В. А. Озерова «Эдип в Афинах» (1804). Ср. в воспоминаниях Н. И. Куликова: спектакль — трагедия из античной жизни — в усадьбе на берегу озера, затем крестьянские хороводы и угощение зрителей и участников. Есть еще один сходный момент: табор возле усадьбы («Мертвое озеро»), хор цыган, приглашенных на праздник (см. воспоминания П. И. Орловой и Н. И. Куликова). Примечательно, что в представлении выступают артисты цирка, в том числе и наездницы. Эта подробность восходит к реалиям петербургской культурной жизни: в 1849 г. в столице открылся театр-цирк для конных и драматических представлений и по Петербургу прокатилась волна всеобщего увлечения цирком, в особенности искусством наездниц.

Комментарием к главам романа, изображающим тетку Тавровского, Наталью Кирилловну, могут служить воспоминания и автобиографические рассказы «Прошедшее и настоящее» (1856), «Ночь на рождество» (1858), «Наяву и во сне» (1859) И. И. Панаева, где описывается старинный дом, наполненный приживалками, среди которых особа с мутными глазами; здесь же властная и капризная барыня, восседающая в столовой с палкой, украшенной дорогим набалдашником; обожаемый внук и третируемый племянник; старшая горничная, перед которой заискивает прислуга. [28 - См.: Панаев И. И. Первое полн. собр. соч., т. 5. СПб., 1889, с. 17–18, 20, 362–372, 514; см. также о приживалках в доме матери И. И. Панаева: Панаева, с. 84; Панаев В. А. Воспоминания.- PC, 1893, сент., с. 475, 478.]. Эти лица и обстановка — картины детства И. И. Панаева — перешли на страницы романа, хотя и в несколько измененном виде (глава XXXIII части седьмой).

В деревенских эпизодах романа прослеживаются некоторые приметы, относящиеся к ярославскому краю, к местам некрасовской молодости.

Дом Федора Андреича — темно-серый, неуклюжий, запущенный, с небольшой речкой и лесом поблизости (глава I части первой) — похож на дом Некрасовых в Грешневе, возле речки Самарки. [29 - См.: Первухин Н. По живым следам. Родовое гнездо Некрасовых. — Красная нива, 1928, № 1, с. 8; Чистяков В. Ф. Старожилы некрасовщины о Некрасовых. — В кн.: Ярославский край, сб. II. Ярославль, 1930, с. 198; Еремин Г. Архивные документы о роде Некрасовых. — Сев. рабочий, 1939, 24 авг., № 193. В 1842 г. господский дом в Грешневе был перестроен (см.: Дмитриев
страница 407
Некрасов Н.А.   Том 10. Мертвое озеро