неперсонифицированный герой, скрыто определяющий подбор персонажей и придающий единство повествованию, почти не заметен в романе.

Текст романа вобрал и сохранил в узнаваемом виде некоторые существенные приметы быта и нравов своего времени, дающие материал для сравнения вымышленного рассказа с жизненными реалиями.

«Мертвое озеро» — один из первых в России театральных романов. Несмотря на то что театр назван в романе провинциальным, авторы прежде всего имеют в виду столичную сцену — Александрийский театр.

Роман изобилует намеками на актеров и на порядки столичной сцены. Мать Панаевой А. М. Брянская, вероятно, узнала себя в образе Орлеанской. Большое семейство, претензии на молодость и красоту, деспотическое обращение с родственниками, роли важных особ, которые исполняют жена и муж Орлеанские — премьеры труппы (глава XV части третьей) — все это факты ее биографии (см.: Панаева, с. 26; ср. также автобиографическую повесть Панаевой «Семейство Тальниковых» (1848)). Созвучие фамилий (Орлеанская — Брянская) усиливает намек, хотя Орлеанский — невымышленная фамилия: под этой фамилией выступал актер и руководитель (в 1837–1840 гг.) ярославской труппы. [17 - См.: Майков Ф. Ярославский театр. — Пантеон русского и всех европейских театров, 1840, № 7, с. 197–198; Коренной ярославец. Письмо в редакцию. — Репертуар русского театра на 1841 год, кн. II, отд. «Хроника современных театров», с. 85. Автор последней статьи утверждает, приводя неотразимые доказательства, что статья, подписанная: «Ф. Майков», основывается на полустершихся впечатлениях сезона 1836/37 гг. и что подпись под нею — псевдоним позднейшего происхождения. Не исключается, что псевдоним «Ф. Майков» принадлежал Некрасову, ставшему в 1840 г. постоянным сотрудником «Пантеона русского и всех европейских театров». На это указывает не только анахронизм в характеристике ярославской труппы, налагающийся на дату отъезда Некрасова из Ярославля (июль 1838 г.), но и наличие фамилии Орлеанский как в антропонимике «Мертвого озера», так и в рассматриваемой статье.]

В театральной среде, близкой к александрийской сцене, по-видимому, догадывались, что в образе сочинителя пьес, предназначавшихся для бенефисов, выведен покойный К. А. Бахтурин (умер в 1841 г.) (глава XIV части третьей). На это намекали и наружность героя («небольшого роста господин с опухшим лицом»; ср.: «небольшого роста, с одутловатым лицом» — Панаева, с. 61), и трескучий патриотизм его драмы, и такая биографическая подробность, как добровольный домашний арест: сочинителя запирали в комнате, лишали сапог, давали перо, бумагу и водку, кормили и не выпускали из дома до тех пор, пока не была закончена пьеса (ср. там же).

Черты некоторых актеров александрийской труппы могут быть отмечены в характере Мечиславского. Канвой для сюжетной линии Мечиславского, вероятно, послужила история актера, дебютировавшего на столичной сцене под псевдонимом «Мстиславский» или «Ростиславский» (см.: там же, с. 29–30; ПСС, т. VIII, с. 758): сын купца, поступивший на сцену и оставленный без содержания отцом, он пользовался на первых порах успехом, особенно у купчиков-театралов, которые спаивали его, и вскоре умер. Рассказ, составленный по этой канве, соотносится также с некоторыми особенностями личности и биографии А. Е. Мартынова. Мечиславского принуждают играть больным (глава XXII части четвертой). Именно так поступали, по словам Панаевой, с Мартыновым (см.: Панаева, с. 49). Мечиславский был неспособен обхаживать театралов (глава XV части третьей). Это
страница 404
Некрасов Н.А.   Том 10. Мертвое озеро