сказала безумная, испорченная женщина, будто я вступался за вас из… Ну да кто ей станет верить!.. Нет, вся вина моя в том, что я не износил вместе с своей наружностью привязанности и горячности к людям, которых я люблю. Но… я ее более не увижу!! Прощайте и простите великодушно старому и из ума выжившему ярмарочному актеру…

И Остроухов, почтительно поклонясь, печально вышел из комнаты.

Собирая свои растерянные мысли, Люба походила на женщину, упавшую с большой высоты и едва очнувшуюся, голова которой не пришла в порядок от сильного сотрясения.

Почти в то же самое время и Тавровский имел визит; но разница в том, что он вовсе не был потрясен.

Когда он сидел у себя в кабинете, Зина тихо вошла к нему, с потупленными глазами, и, как бы сконфуженная своей смелостью, робко сказала:

— Я, может быть, вас беспокою?

— Очень приятно! не угодно ли? — отвечал Тавровский, подавая ей стул.

Зина села и как бы задумалась.

Тавровский, смотря на нее, шутливым тоном спросил (впрочем, он всегда этим тоном говорил с ней):

— Вы о чем-то мечтаете?

— Да! я думала о своем положении — как ужасно быть одной, не иметь никого, кто бы принял участие, защитил… — печально отвечала Зина.

— Помилуйте! да вы мне кажетесь окруженною двадцатью опытными маменьками, тетушками и прабабушками, которые наперерыв дают вам советы, как вести себя и обработывать ваши дела.

— Ах! — тяжело вздохнув, с грустью отвечала Зина. — Вот в сию минуту, когда я пришла к вам с открытым сердцем…

— Это должно быть очень любопытно — увидеть такое сердце! — перебил ее Тавровский.

— В нем, как и в других, есть очень много недостатков.

— Например?

— Излишняя привязанность…

— Немстительность, доброта, кротость… У! какое богатство!

— Зато я не имею денег!

— Да эти достоинства уравновешивают вас с первыми богачками на свете.

— Не все так думают, как вы; всего прежде требуют от девушки приданого.

— А вы собираетесь замуж? — быстро спросил Тавровский.

— Может быть! — лукаво отвечала Зина.

— Ну что же, очень умно сделаете: тетушка уже стара…

— И не так щедра, чтоб надеяться быть вознагражденною за все жертвы, — подсказала Зина.

— Да, она вас решительно не понимает!

— Вы всё шутите, Павел Сергеич, а я пришла очень серьезно поговорить с вами.

— За чем же дело стало? Я готов!

И Тавровский подвинул свой стул ближе к Зине, которая жалобно начала:

— Павел Сергеич, вы знаете, что я девушка бедная и…

— Знаю, очень знаю, что вы дочь дворецкого! — подхватил Тавровский.

Зина изменилась в лице, но подавила в себе злобу и, придав своему лицу вид угнетенный, продолжала:

— У меня нет никого, кто бы защитил меня, о моей участи некому позаботиться, я сама должна быть себе и матерью и защитником.

Тавровский, покачивая головой, произнес:

— Ну-с?

— Я пришла… к вам… с маленькой просьбой.

— С какой? — с удивлением воскликнул Тавровский.

— Вы не догадываетесь? — лукаво смотря на Тавровского, спросила Зина.

— Нет! — серьезно отвечал Павел Сергеич.

— Говорят, будет очень скоро ваша свадьба?

— Да, я постараюсь устроить ее как можно скорее.

И Тавровский вопросительно глядел на Зину, которая, приняв плаксивую мину и потупив глаза, спросила:

— А вы обо мне не подумали?

— Что же мне думать об вас?

— Павел Сергеич! я надеялась на вашу деликатность! — обиженно отвечала Зина.

— Нет ли у вас еще каких других надежд?

— Да! и на вашу щедрость, — незастенчиво и любезно улыбаясь, сказала Зина.

— На мою щедрость?
страница 376
Некрасов Н.А.   Том 10. Мертвое озеро