Бойтесь его: под личиною дружбы…

— Прошу вас ничего не говорить мне о нем.

— Извольте! я скажу только одно: вы должны если не для себя оставить этот дом и удалиться от Марка Семеныча, то хоть для бедных детей!

— Что вы говорите! — побледнев, воскликнула mademoiselle Анет.

— Будто вы не замечали ничего!

Дверь с шумом раскрылась, и Марк Семеныч вбежал в комнату. Его взгляд был дик, и он, грозно подойдя к Тавровскому, сказал:

— Кто дал вам право распоряжаться здесь? к чему эта дорожная коляска?

— Mademoiselle Анет желает оставить ваш дом, — покойно отвечал Тавровский.

Марк Семеныч вздрогнул и сказал:

— Как! Я позволю увезти ее из моего дома!

— Я думаю, мы имеем равные права… то есть никаких… на mademoiselle Анет.

— Это по вашему желанию он приехал? — весь дрожа, спросил Марк Семеныч mademoiselle Анет, бледную и всю в слезах.

— Нет, я ничего не знала! — отвечала она.

— Извольте идти вон отсюда! вы лжец! — воскликнул Марк Семеныч.

Тавровский побледнел и, стиснув зубы, с минуту не мог ничего сказать, потом, вздохнув тяжело, подошел к Марку Семенычу, сконфуженному от своей горячности, и сказал тихо:

— Уйдемте отсюда: мы беспокоим mademoiselle Анет (которая сидела на стуле, закрыв лицо руками).

Она долго сидела в таком положении, как вдруг вбежала к ней с воплями Надежда Александровна. Волосы ее были в беспорядке, вуаль упал с головы. Бледная, задыхаясь, она бросилась на колени перед mademoiselle Анет и, хватая у ней руки, невнятно бормотала:

— Спасите, спасите… дети!.. Они хотят стреляться!..

Голос ее замер, и она упала без чувств на грудь mademoiselle Анет. Как ни был велик испуг гувернантки, но она заметила причину вечного вуаля на голове Надинь: красное родимое пятно было на затылке этой дамы.

Mademoiselle Анет смочила голову водой, натерла виски одеколоном и тем привела в чувство Надежду Александровну. Первое, что она произнесла, открыв глаза, было:

— Ах, бегите, бегите к нему, умолите его!

— К кому?

— К Марку Семенычу, — рыдая, говорила Надежда Александровна.

— Отчего же не вы?

— Я, я всему причиной: я не должна показываться ему на глаза.

Mademoiselle Анет кинулась в кабинет к Марку Семенычу, которого она застала писавшего. При виде ее Марк Семеныч поспешно встал.

— Вы стреляетесь? — спросила mademoiselle Анет.

— Кто вам сказал?

— Надежда Александровна. Она у меня в комнате.

— Несчастная…

— А ваши дети?

Марк Семеныч, закрыв лицо руками, кинулся на стул. Mademoiselle Анет упала перед ним на колени и со слезами сказала:

— Откажитесь от вашего намерения.

— Я поступлю подло.

— Для пустых людей; а каждый порядочный человек, напротив, будет еще более уважать вас. Какого скандалу наделает ваша дуэль!.. Бедная ваша жена, дети… Нет, Марк Семеныч, нет, я, как ваш друг, я не допущу вас до этого!

— Друг, друг мой! вы требуете моей чести! — нагнувшись к mademoiselle Анет, говорил Марк Семеныч.

— Что выше для вас — честь или долг?..

— О! пожалейте меня… но что я могу сделать?

— Помириться!

— Нет, нет! я слишком оскорблен, я… ни за что первый!

— У вас будут просить прощенья.

— Хорошо! на одном условии.

— Какое?

— Чтоб вы остались в доме.

— Марк Семеныч! — с упреком сказала было mademoiselle Анет, но поспешно прибавила: — Хорошо, я согласна!

Марк Семеныч встал и, тяжело вздохнув, сказал:

— Я для вас жертвую моей честью.

— То есть для вашего семейства?

— Да…

Mademoiselle Анет вышла из комнаты, оставив в раздумье
страница 369
Некрасов Н.А.   Том 10. Мертвое озеро