Семеныч замолчал и нетерпеливо ждал, когда пройдет порыв этой веселости. Он строго продолжал: — Я вас не узнаю, Надинь.

— Потому что я вмешалась в воспитание моих детей; но я надеюсь, что имею на это право!

— Я был бы очень счастлив, если бы вы это давно сделали; но внимание не так должно выражаться.

— Вы знаете, что я морали не люблю ни читать, ни слушать.

— Однако! — возразил Марк Семеныч, весь вспыхнув.

— Скажите, пожалуйста, нельзя ли мне попробовать убитую вами дичь? — обращаясь к Тавровскому, сказала Надежда Александровна и этим вопросом прекратила свой разговор с Марком Семенычем, который тотчас после обеда, собрав детей, пошел в сад.

Mademoiselle Клара хотела ему сопутствовать; но Марк Семеныч сказал:

— Не беспокойтесь: mademoiselle Анет, верно, будет так добра, что исполнит свою обязанность, — и, обратись к сыну, он продолжал: — Эжень, сходи к mademoiselle Анет и упроси ее хорошенько, чтоб она вышла в сад.

И Марк Семеныч тоже последовал с детьми за сыном. Он вошел в комнату mademoiselle Анет, которая сидела у окна и, закрыв лицо платком, горько рыдала. Эжень, прибежавший первый, робко стоял в дверях. Марк Семеныч сказал детям:

— Подите и упросите ее, чтоб она перестала.

Дети бросились целовать и обнимать mademoiselle Анет, которая поспешно вытерла слезы, поправила волосы и сказала:

— Я готова…

— Вы и на меня сердитесь, — сказал Марк Семеныч.

— Уверяю вас, что, кроме благодарности и удивления моего к вам, я ровно ничего не имею…

— Вы забыли, может быть, ваше слово разделить со мной тягость воспитания?

— И я сдержу его, потому что я должна же чем-нибудь заплатить вам за то участье…

— Боже мой! не говорите со мной так. Вы для меня принесли жертву.

— Однако зачем их делать свидетелями, — заметила mademoiselle Анет, потому что дети с большим вниманием слушали их разговор.

И они пошли в сад; но не успели они сделать круг, как к ним навстречу шла Надежда Александровна и ласково сказала, обращаясь к mademoiselle Анет:

— А я вас искала.

— Я была в своей комнате, — отвечала mademoiselle Анет.

Надежда Александровна молча пошла возле нее. Она, казалось, хотела что-то сказать ей, но как бы не решалась… и вдруг она торопливо сказала:

— Вы, mademoiselle Анет, извините меня, я не хотела вас обидеть! — И, сказав это, она быстро отошла в сторону и заметила своей дочери, шедшей впереди:- Как я не люблю на тебе, Софи, этого платья!

Тавровский шел навстречу, и когда он встретил Надежду Александровну, то пытливо взглянул на нее, потом на mademoiselle Анет, которой он сказал:

— Я к вам с предложением: не хотите ли попробовать мою верховую лошадь? она очень смирная. Mademoiselle Клара уже подпрыгивает на ней и страшно кричит.

— Благодарю вас! в другой раз.

— Отчего же вы не хотите? — заметила любезно Надежда Александровна.

И все пошли на подъезд, выходящий на большой двор, посреди которого был огорожен луг с зеленой травой; в центре его красовались солнечные часы. Mademoiselle Клара, скривив талию, подпрыгивала на аршин от седла, смеялась, поддерживая свою гребенку в косе. Лошадь вели под уздцы, и она шла легкой рысью.

Дети стали проситься тоже сесть на лошадь, когда mademoiselle Клара сошла с нее. Тавровский сел по-дамски и прокатывал поочередно детей; Марк Семеныч ходил возле и останавливал Тавровского, когда тот скоро ехал. Mademoiselle Анет в это время крепче увернула свою косу, на что не без зависти смотрели Надежда Александровна и гувернантки; потом она надела длинную
страница 355
Некрасов Н.А.   Том 10. Мертвое озеро