лугу, где дети плакали, узнав, что им велят идти учиться.

Когда он подошел к ступенькам и увидел дремавшую в креслах Надежду Александровну, он остановился, посмотрел с улыбкой на спящую и повернул назад. Спящая быстро открыла глаза и крикнула:

— Поль!

— Я думал, вы спите…

— Вы куда идете?

— Назад. Я было пришел ходатайствовать за детей.

— Останьтесь! — повелительно произнесла Надежда Александровна.

— Вы, кажется, считаете меня тоже за ребенка? Но вам трудно будет сладить со мной; я очень капризен и…

— Разве это вежливо — убежать и оставить, — горячась, перебила его Надежда Александровна.

Тавровский, смеясь, в свою очередь перебил ее, сказав:

— Мы играли с детьми. Вообразите, я было догнал ее и взял за руку: как она на меня посмотрит… Я сконфузился даже.

— Вы, кажется, слишком много приписываете могуществу ее взгляда; чтоб вас привести в смущение, надо…

Надежда Александровна остановилась и, взяв неожиданно под руку Тавровского, повлекла его к лугу. Подходя к детям, она приняла такой строгий вид, что Марк Семеныч сказал:

— Надинь, ты не сердись; это я виноват.

Но Надинь не слушала его и строго спросила мисс Бетси по-французски:

— Что значит, что дети не уведены?

— Они заигрались! — подхватила mademoiselle Клара.

— Maman, позвольте! — со слезами бормотали дети.

— Надинь, дай им поиграть еще! — сказал Марк Семеныч.

— Вздор! голову мне вскружили своими криками, — отвечала Надежда Александровна и повелительным жестом приказала детям удалиться.

Мисс Бетси и mademoiselle Клара пошли за детьми. Mademoiselle Анет тоже хотела было следовать за ними; но хозяйка дома остановила ее, сказав небрежно:

— Вы теперь им не нужны, можете идти в свою комнату.

Марк Семеныч подхватил любезно:

— Вы, я думаю, устали. Мы, кажется, слишком пользовались вашей добротой. Позвольте, я вас провожу.

— Mademoiselle Клара, mademoiselle Клара! — закричала Надежда Александровна, не выпуская руки Тавровского.

Француженка подбежала к хозяйке дома, которая сказала:

— Прикажите провести ее в ее комнату, — и, обратись к Марку Семенычу, она поманила его к себе.

Он подошел; жена взяла его под руку и, глядя язвительно то тому, то другому в лицо, молча повела их на террасу.

Комнаты, назначенные для новой гувернантки, были очень милы и удобно меблированы. Одна выходила в сад и была перегорожена занавесью, так что из нее вышла спальня и маленькая гостиная. Другая выходила на двор; в ней была уборная. Из каждой комнаты был выход: из одной — на двор, из другой — в сад.

Явилась горничная, очень порядочной наружности, и стала разбирать чемоданы.

Mademoiselle Анет, сев у окна в мягкие креслы, так задумалась, что не замечала Марка Семеныча, стоявшего уже с минуту в дверях и пристально смотревшего на нее.

Mademoiselle Анет, наконец увидя его, быстро встала. Марк Семеныч кинулся к ней, взял ее руку и тихо, с волнением сказал:

— Простите, простите меня!

— Что вы, Марк Семеныч!

— Я виноват: вы…

— Полноте! — с принужденною веселостью перебила его mademoiselle Анет, и, придвигая стул к окну, она сказала: — Садитесь! — но, как бы опомнясь, улыбнулась, положила руку на спинку стула и продолжала: — Я еще не привыкла к своему новому положению; но я скоро совершенно войду в него. Эти комнатки очень миленькие, и я…

— Скажите, может быть, чего-нибудь недостает здесь?

— Нет, здесь всё так удобно!

— Я рад, что хоть комнатой вы довольны.

— Я всем довольна… Ваши дети очень милы.

Марк Семеныч
страница 348
Некрасов Н.А.   Том 10. Мертвое озеро