качнув с силою креслы, которые быстро стали качаться, она повернула голову к двери, где стоял Тавровский (тот самый, с которым мы уже знакомы; но тогда он был моложе, в самом расцвете лет). Он раскланялся с хозяйкой и с хозяином дома и сел возле Надинь, которая сказала:

— Что нового?

— Ничего… впрочем, я думаю, это будет ново: я ужасно устал и хочу спать! Представьте, мы вчера скакали верхом вместо жокеев, — отвечал Тавровский.

— Какие фарсы вы всё придумываете! и от этого вы не были на даче у князя? — спросила Надинь.

— Кто же выиграл приз? — спросил в то же время Марк Семеныч.

— Я, — ответил Тавровский.

— Значит, целая ночь прошла в поздравлениях?

— Угадали, и я, как видите, только переменил туалет — на лошадь и к вам!

— Браво! — смеясь, сказал Марк Семеныч.

— Да вы так превратитесь в самом деле в искусного жокея, — тоже смеясь, подхватила Надинь.

— Это кто стоит с mademoiselle Кларой? Неужели мисс Бетси превратилась в такую худенькую и стройную? — заметил Тавровский, глядя на луг, где бегали дети.

Надинь оправила вуаль на своей голове и довольно резко сказала:

— Это новая гувернантка, русская.

— Это что значит? зачем русская? — спросил удивленный Тавровский, смотря на Марка Семеныча, который с досадою отвечал:

— Я надеюсь, что моим детям надо уметь говорить по-русски?

— Mademoiselle Клара, mademoiselle Клара! — кричала Надинь, махая платком.

Француженка подбежала к террасе и раскланялась с Тавровским.

— Позовите детей и… как ее…

— Mademoiselle Анет?

— Да!

Разговор, разумеется, был на французском языке, на котором Надинь и продолжала, обращаясь к Тавровскому:

— Я должна вас предупредить, что эта mademoiselle Анет очень смешная особа; она держит себя, как будто она член нашего семейства.

И Надинь засмеялась.

— Ты привыкла к mademoiselle Кларе и ее манерам, и потому она тебе такой кажется! — с горячностью возразил Марк Семеныч.

Надинь подняла брови, как бы удивленная чем-то; и, улыбаясь иронически, сказала:

— Ты так преследуешь mademoiselle Клару, что я начинаю подозревать, что тебе не удалось приобресть ее расположение.

— Полноте! вы обижаете его! неужели у него такой вкус! — смеясь, сказал Тавровский.

— Шутки ваши слишком странны, Надежда Александровна! Вы очень хорошо знаете, что если бы гувернантка моих детей была и красавица, то и тогда бы я не стал заискивать ее расположение.

— Пуританин! — смеясь, подхватила Надежда Александровна и шепотом произнесла:- Тише: она близко.

Mademoiselle Анет в самом деле имела спокойно-величавую походку, которая при ее выразительно-красивом лице невольно бросалась в глаза, — тем более что возле нее, как угорь, вертелась mademoiselle Клара.

— Какая хорошенькая! поздравляю! Право, приятно иметь такую гувернантку, — шептал Тавровский.

Mademoiselle Анет медленно вошла на ступеньки террасы, пустив вперед детей, которые кинулись с распростертыми объятиями к Тавровскому. Mademoiselle Анет осталась на последней ступеньке, спокойно вынося взгляды сидящих.

Марк Семеныч подал стул mademoiselle Анет. Поблагодарив его, она села.

Надежда Александровна тотчас же встала и пошла в гостиную.

Тавровский, играя с детьми, не сводил глаз с новой гувернантки и шепнул Эженю:

— Ты, я думаю, очень рад, что у вас такая хорошенькая гувернантка?

— Еще бы! у ней отличные руки и уши. Я попробую снять с нее портрет, — важно отвечал Эжень.

— И подари мне.

— Граф! — кричала из гостиной Надежда Александровна.

Тавровский
страница 346
Некрасов Н.А.   Том 10. Мертвое озеро