комнаты.

Дети, запыхавшись, возвратились, крича:

— Папа, Софи, опять Софи добежала!

Софи кинулась к отцу и радостно сказала по-английски:

— Я возле тебя буду обедать сегодня?

— Дети, слушайте: когда вы будете со мной и с mademoiselle Анет, извольте говорить по-русски. Слышите! ни слова на другом языке, — строго произнес Марк Семеныч.

— Maman велит говорить с ней по-французски, — заметил Эжень.

— Прекрасно! значит, следует говорить с ней по-французски, когда она желает.

— Да мне трудно говорить по-русски!

— Учись! Mademoiselle Анет будет так добра, что станет поправлять твои ошибки.

— Зачем нам говорить по-русски, папа? и с кем? у нас все гости говорят по-французски, — заметил Серж.

— Ты русский: значит, должен хорошо говорить по-русски; а не то над тобой будут смеяться: скажут, что ты не русский…

— Мисс Бетси говорит, что по-русски одни мужицкие рожи говорят, — перебил его Андре.

— Вы видите, чему их учат эти иностранки! — с тяжелым вздохом сказал Марк Семеныч.

Mademoiselle Клара, припрыгивая, бежала к ним.

— Вот идет любимица моей жены, — самая хитрая из женщин, каких я только видел. Держите себя осторожнее с нею.

— Я притворюсь, что не понимаю по-французски.

— И прекрасно сделаете!

— Monsieur, ваша жена желает вас видеть, — делая реверанс, сказала по-французски mademoiselle Клара.

— Bonjour, mademoiselle, [5 - Здравствуйте, мадемуазель! (франц.)] — отвечал на поклон Марк Семеныч и пошел к террасе, где лежала в креслах особенного устройства хозяйка дома и покачивалась.

Марк Семеныч подошел к жене и поцеловал у ней руку.

— Bonjour, — сказала хозяйка дома, продолжая качаться.

Молчание длилось с минуту.

— Ты дома обедаешь сегодня? — спросила она.

— Дома, Надинь.

— Скажи, пожалуйста, что это за лицо, новая твоя гувернантка?

— А что? не правда ли, она похожа на Веру?

— Не заметила. Она какая-то странная! Ее манеры, голос, взгляд… как будто она что-нибудь важное… Где ты отыскал такую?

— Ты знаешь, что у madame Андерсон пансион и очень часто из ее бывших воспитанниц идут в гувернантки. Я ее просил давно.

— Интересно знать, как жила она, в каком доме, — я уверена, что не на правах гувернантки, — как бы рассуждая сама с собой, говорила Надинь.

Марк Семеныч искоса взглянул на жену, которая продолжала раскачивать креслы.

— Если ты недовольна, ей можно отказать, — заметил Марк Семеныч.

— О нет, пожалуйста! я не вмешиваюсь в эти дела: делай как знаешь. Я так только заметила, что гордая осанка этой женщины или девушки мне показалась смешна. Но она очень недурна всё-таки. Я люблю хорошеньких женщин вокруг себя.

Марк Семеныч молчал, рассматривая цветы, стоявшие на террасе.

— Да, я забыла тебе сказать, что серые лошади мои никуда не годятся. Я хочу вороных.

— Друг мой, давно ли я купил для тебя серых потому, что вороные не нравились тебе?

— Мне это нравится! Вы купите мне хороших серых, а не…

— Но ты знаешь, что просили с меня за двух орловских рысаков, а тебе еще нужна четверка.

— Вы знаете, что я не люблю вмешиваться в ваши дела, — небрежно отвечала Надинь.

— Я тебе бы это советовал, потому что тогда ты, может быть, не была бы так требовательна, тем более что у нас дети.

— Вот ваш припев ко всему! Ну что могут иметь общего с орловскими рысаками дети? ну какое сравнение? — горячась, говорила Надинь.

— Граф Тавровский! — доложил лакей, явясь в дверях террасы.

Надинь в минуту приняла самое беспечное выражение лица, грациозную позу, и,
страница 345
Некрасов Н.А.   Том 10. Мертвое озеро