говорить о таком вздоре! — обиженным голосом воскликнул Марк Семеныч.

— Однако я не хочу бросать деньги, — смеясь, отвечала путешественница.

— Да вы и не имеете права; я ваш друг: я вам не позволю на пустяки тратить деньги! — шутливо сказал Марк Семеныч.

— Так я под опекой?

— И очень строгой.

— Скажите, пожалуйста, мой опекун, отчего я вас так давно не видала? — садясь на диван, сказала путешественница не без некоторого кокетства.

Марк Семеныч ничего не отвечал и глядел ей прямо в глаза.

— Что же вы не отвечаете?

— Я… я стараюсь удостовериться, точно ли это сказано искренно.

— Что я вас хотела видеть?

— Да.

— Повторяю, что очень.

Марк Семеныч схватил руку путешественницы и, с жаром поцеловав ее, сказал:

— Я постараюсь заслужить ваше расположение ко мне.

— Я хотела с вами поговорить.

— Я счастлив: я вижу, что вы поняли меня.

Марк Семеныч говорил с чувством и с жаром, а путешественница слушала холодно и не без лукавой улыбки.

— Я переменила свое намерение быть гувернанткой, — сказала она.

Марк Семеныч привскочил на своем месте и, глядя с ужасом на путешественницу, сказал:

— Это невозможно! вы шутите!

— Отчего это вас так поразило?

— Потому… потому что я вижу в этом недоверчивость ко мне с вашей стороны.

— Какой вздор! Я просто боюсь обязанностей гувернантки.

— В моем доме вы будете совершенно свободны.

— Благодарю вас! но я именно боюсь вашего дома.

— Вы меня оскорбляете! чем мог я это заслужить! — с горячностью воскликнул Марк Семеныч.

— Какое же тут оскорбление для вас? Я не решаюсь взять обязанности, для которой не готовилась…

— Что же вы думаете делать?

Путешественница задумалась и потом отвечала:

— Я хотела бы, чтоб вы мне дали этот совет.

— Что могу я сделать! доверчивость ваша ко мне слишком слаба! Я буду просить одного от вас: это не предпринимать никаких мер для средств к жизни без моего ведома. Могу ли я надеяться хоть на это? — сказал Марк Семеныч обиженным голосом.

— Очень! тем более что я вам скажу мои планы… Я хочу ехать в Петербург.

— Как! уехать отсюда! — почти вскрикнул Марк Семеныч и прибавил с сердцем: — Что же вы намерены делать там?

— Право, не знаю… но мне кажется, я…

Путешественница запнулась. Марк Семеныч прервал ее, сказав:

— Впрочем, я, кажется, слишком дерзко поступаю. Я не имею права слишком далеко простирать свое любопытство и советы.

— Отчего? я вам даю полное право, — задумчиво отвечала путешественница.

Лицо Марка Семеныча прояснилось, и он наставительно сказал:

— Если у вас и в Петербурге нет никого близких, к чему бежать отсюда? тем более что здесь у вас есть человек, преданный вам и принимающий живое участие в вашем положении. Разве вы не можете испытать себя на этом поприще и потом уже искать другого? К тому ж я переговорил с своей женой: она очень довольна и ждет вас к себе.

— Как, вы уже сказали обо мне?

— Я всё говорю своей жене: мы очень откровенны.

— Вы ей рассказали о нашей встрече? — поспешно спросила путешественница.

— Нет… я этого не говорил… потому что я не знал, понравится ли это вам. Я не люблю ничем стеснять других. Нет! я сказал моей жене, что желаю иметь детей русских и потому возьму им русскую наставницу.

Путешественница насмешливо слушала Марка Семеныча. Он продолжал:

— Вы видите, что я всё уже обработал. От вас теперь зависит успокоить меня уверенностию, что у моих детей будет такая наставница. Докажите, что у вас есть ко мне хоть маленькая доверенность. Вы
страница 342
Некрасов Н.А.   Том 10. Мертвое озеро