закричала Флегонту Саввичу:

— Дайте хоть вы самовар. В этом трактире ровно ничего нет!

Флегонт Саввич закричал повелительно:

— Мошка, Мошка!

Как бы из земли выскочил мальчишка из-под яслей и поднял голову кверху.

Мальчику было лет десять; он был бледен, худ; белые его волосы были всклокочены; толстая дырявая рубашка с поясом составляла всё его одеяние.

Флегонт Саввич важно произнес:

— Пошел, отнеси самовар Тихонычу!

Мошка кинулся на крыльцо станционного дома и через минуту, жилясь, тащил огромный самовар совершенно изумрудного цвета.

Путешественница, завидя самовар, пугливо закричала:

— Не надо! не надо!

— Мошка, назад! — крикнул, как бы обидясь, Флегонт Саввич.

— Мошка, давай скорее! — в то же время крикнул Тихоныч.

Мошка мялся, не зная, куда идти и кого слушаться.

— Мошка! — грозно крикнул Флегонт Саввич.

Мошка кинулся с самоваром к нему.

— Дурак, тащи его назад!

— Давай сюда, Мошка! я его почищу!

Мошка вопросительно глядел на Флегонта Саввича, который, указав головой на трактир, сказал:

— Ведь не желают?

— Давай!

— Ну неси!

Мошка понес в трактир самовар.

Ровно через час путешественница, соскучась ждать, вышла узнать о своей участи — будет ли она хоть пить чай? В большой комнате не было никого, и она раскрыла дверь в сени.

Смрад был страшный в сенях от самовара, наружность которого нисколько не изменилась. Он клокотал у самой головы спящего парня, растянувшегося на лестнице. При виде путешественницы собака выскочила из корзинки и, скаля зубы, кинулась на нее, как бы охраняя сон парня. Как ни кричала путешественница, выглядывая из двери, ей не было другого ответа, кроме сильного хранения парня и рычания собаки.

Слезы досады выступили на глазах путешественницы, и она, возвратясь в свою комнату, подошла к окну, в надежде пригласить на помощь Флегонта Саввича, чтоб разбудить спящего полового. Но, увы! Флегонт Саввич, засев плотно в окне, тоже сладко спал, свеся голову через сложенные руки, отчего его красное лицо посинело.

Путешественница стала звать дремавшего на крыльце мальчика; она долго звала его безуспешно, наконец крикнула:

— Мошка!

Тогда мальчик пугливо вскочил и поднял голову кверху, где висела голова Флегонта Саввича.

— Мальчик, ко мне! — маня его, сказала путешественница.

Мошка кинулся через дорогу, вмиг очутился в дверях и, высунув свою косматую голову, спросил:

— Чего нада-с?

— Разбуди… как его зовут? ну, что спит на лестнице… собака кидается на меня!

— Его таперича не разбудишь!

— Отчего?

— Коли он захрапел, так ничем, кроме холодной воды! Уж его так завсегда хозяин будит.

— Ну облей его водой.

— Как же-с, я боюсь!

— Кто же мне даст самовар?

— Да я подам.

— Где тебе! ты и без воды-то его едва принес. Нет, лучше я положу в чайник чаю, а ты и налей там кипятку.

Мошка подставил стул к шкапу, достал с полки чайник с отбитым и почерневшим носком. Засаленный шнурок придерживал крышку его.

— Ты вымой его сперва, — сказала путешественница и прибавила: — Да как тебя зовут?

— Мирон!

— Отчего же тебя называют Мошкой?

— Знать, так им хочется!

— Есть у тебя мать, отец?

— Нет, мать давно-давно умерла, а батька убился зимой.

— Как?

— Он был ямщик: ну и убился.

— Где же ты живешь?

— А вон там.

И мальчик указал на крытый двор.

— И зимой? разве тебе не холодно? — с ужасом спросила путешественница.

— Иной раз так ночью прикрутит, что плачу, плачу… А сливочек достать? — спросил Мирон и
страница 334
Некрасов Н.А.   Том 10. Мертвое озеро