едва начинал ходить… о, я самое несчастное существо в свете!

Понизовкин почувствовал глубокое сожаление к бедному молодому человеку. В то же время любопытство его было сильно возбуждено, и он спросил:

— Но какое же несчастие случилось с вами? кто вы? чем занимаетесь?

— Меня призрел из сострадания человек посторонний, который заменил мне отца. Трудом, бережливостию, покорностью старался я отплатить ему за его благодеяние; наконец я приобрел его доверенность; он вверился мне, как родному сыну… И я обманул его ожидания! Видит бог, я ни в чем не виноват, — продолжал молодой человек после минутного молчания. — Но поверит ли он? И не всё ли равно? Он сам обременен семейством; всё, что имеет он, нажито неусыпным трудом, бережливостью, многими пожертвованиями… И вдруг такая потеря! Нет, нет! я не могу отплатить ему такою черною неблагодарностию!

— Но кто же был причиною вашего несчастия?

— Кто? — сказал молодой человек. — Кто? я сам не знаю!

— Странно! — заметил Понизовкин, которого недоумение возрастало с каждым словом молодого человека. — Но в чем же состоит ваше несчастие?

— После многих лет труда, лишений, терпения и совершенной безнадежности в будущем мне вдруг улыбнулось счастье, — отвечал молодой человек. — Благодетель мой дал мне важное поручение: оно должно было быть пробой моего усердия, моей преданности к нему, моих способностей. Исполнив его хорошо, я мог надеяться получить у него хорошее место, хорошее жалованье, упрочить свое положение и улучшить судьбу бедной девушки, которая еще несчастнее меня и которую я люблю!

— Но что же помешало вам?

— Деньги, которые я должен был передать одному купцу, по поручению моего благодетеля, — с отчаяньем отвечал молодой человек, — эти деньги…

— Вы проиграли их?

— Нет, их у меня украли!

Он замолчал и закрыл руками свое лицо. Несколько минут продолжалось молчание.

— Очень, очень жалею вас, — сказал наконец Иван Софроныч, — но кроме дружеского участия и сожаления… что же еще могу я сделать для вас?

— О, можете! — воскликнул молодой человек. — Но захотите ли?

Иван Софроныч был так тронут его горестию, что обещал сделать всё, что будет в состоянии. И обещание его было искренно.

— И вы не шутите?

— Я никогда не шучу такими вещами, молодой человек, — строго отвечал старик.

Лицо молодого человека просияло.

— Но ведь сумма довольно большая, — сказал он. — Сорок тысяч!

— У вас украли сорок тысяч? Очень, очень жаль, — сказал старик, качая головой.

— О, если вы дадите мне средство возвратить их моему благодетелю, моя карьера, моя честь будут спасены!

В лице Ивана Софроныча выразилось величайшее удивление.

— Так вы их просите у меня? — спросил он.

— Да, и клянусь вам, возвращу в несколько лет! — с жаром отвечал молодой человек. — А благодарность моя…

Иван Софроныч невольно посторонился: ему пришла мысль, что перед ним стоит сумасшедший. Он молчал.

— Так вы согласны?

— Да помилуйте! — сказал старик. — Если б я и хотел, то каким же образом я могу дать вам сорок тысяч, когда у самого нет…

— У вас их нет? — недоверчиво спросил молодой человек.

— Нет.

Лицо молодого человека снова помрачилось.

— Последняя надежда пропала! — сказал он плачущим голосом. — И вы не хотите помочь несчастному? Но вы сами дали слово…

— Я дал слово сделать, что могу; но денег у меня нет.

— Нет? — повторил молодой человек иронически. — Полноте! Или вы боитесь потерять их? клянусь вам, они не пропадут. Я беден, но я могу и умею трудиться. Я вам дам
страница 300
Некрасов Н.А.   Том 10. Мертвое озеро