стрелять в меня! Покушение на жизнь! Хорошо, вы ответите, милостивый государь, прошу следовать за мной или отдайте ваше ружье!

— Прошу оставить меня и убираться прочь! — сказал Гарелин, опуская ружье.

— Нет, не пойду!

— А вот посмотрим! — возразил решительно Гарелин и снова прицелился в незнакомца.

Караул! — крикнул тот и юркнул в кусты, за которыми раздался хохот приятелей Гарелина, сидевших в кружок около шипевшей яичницы. — А вы что, господа! — обратился к ним незнакомец. — Человека убить хотят, а вы ни с места, да еще хохочете; он, видно, вашей шайки, а?

— Ваше здоровье! — отвечал ему гравер, который держал в эту минуту рюмку водки и выпил.

— Покорно благодарю! — вдруг сказал незнакомец, внезапно переменив обиженный тон на дружественный.

Хохот повторился.

— Вот это по-нашему, — продолжал он, потирая руки и посматривая умильно на штоф с водкой, — это по-братски! Вижу, что славные ребята. С места не встать, если язнал, что он из ваших! ей-ей не знал! А теперь вот выпью за его здоровье, право, выпью!

И фигурка засуетилась около штофа, повторяя:

— Налейте-ка, братцы, налейте!

— А ружье-то славное! — заметил сын ложного мастера. — Лепажевское!

— Опалил, злодей, ей-богу, пыжом опалил! Ну да — мир! кто старое помянет…

И, не договорив фразы, он с жадностью выпил залпом рюмку водки, которую подал ему гравер.

— Кто старое помянет, тому глаз вон! — прохрипел потом незнакомец, откашливаясь и махая дружески рукой Гарелину, который в то время присоединился к компании.

— Да уж если не удалось, так что ж делать: надо помириться! — сказал сын ложного мастера. — А ружье-то славное!

— Не за каждым кустом попадется такое! — прибавил гравер.

— Не смейтесь, дети, над стариком! — жалобно произнес незнакомец и попросил налить ему еще рюмочку, сняв фуражку, причем голова его представила несколько лысин, как будто они образовались вследствие потасовки, а не от влияния времени; в одной из лысин, повыше лба, виден был шрам.

Гарелин пристально начал всматриваться в незнакомца и, казалось, что-то припоминал, между тем как тот упрашивал:

— Еще рюмочку, братцы!

— Нет, ты скажи прежде, случалось ли тебе нападать здесь на такие ружья? — сказал сын ложного мастера, взяв ружье, из которого стрелял Гарелин.

— Да где же нападать, братцы, я ведь совсем не того… И в Петербурге-то недавно, да и опять уеду скоро, в ВВ уеду, откуда и приехал… Только поджидаю вот одного человека…

— Не его ли? — перебил сын ложного мастера, указывая на Генриха. — Он тоже едет в ВВ, да еще сорок тысяч везет… Вот тебе и попутчик! — прибавил он, обратись к Генриху.

При словах «сорок тысяч» глаза незнакомца быстро окинули Генриха.

— Именно! — заметил гравер. — Чем ждать, пока явится попутчик по газетам.

— Не смейтесь, дети! — снова проговорил жалобно незнакомец. — Езжал и я с добрыми людьми!

— Видим, видим, что человек бывалый, — отвечал сын ложного мастера, — рассказывай же, где бывал.

— Да где я не бывал!

— И в Сибири небось был.

— Был, ей-богу, и в Сибири был, дети! То есть не думайте, как был: на золотых приисках, и место было хорошее… да вот года два как воротился…

— Для того чтоб подсовываться здесь под выстрелы и обирать ружья! — перебил сын ложного мастера.

— Да перестань ты попрекать его ружьем! — вступился вывескной живописец. — Ружье да ружье! а старик, может, и не думал промышлять ружьями… ведь не думал? — спросил он у него.

— Истинно и не думал! — отвечал тот, приложив руку к груди.

— А! ну
страница 274
Некрасов Н.А.   Том 10. Мертвое озеро